Загадка Вологодских узоров ч. 2 Орнаментальные композиции, о которых пойдет речь и которые воспро - пост # 339180

 

Сообщение от: 2013-04-27 09:39:28

Загадка Вологодских узоров ч. 2 Орнаментальные композиции, о которых пойдет речь и которые воспроизводились в вологодских вышивках вплоть до 30-х годов, украшали лишь сакрально отмеченные вещи. Очень точно говорит об этом процессе Б. А. Рыбаков: "отложение в вышивке очень ранних пластов человеческого религиозного мышления ... объясняется ритуальным характером тех предметов, которые покрывались вышитым узором ... Таковы подвенечные кокошники невест, рубахи, накидки для свадебной повозки и многое другое. Специально ритуальным предметом, давно обособившемся от своего бытового двойника, было полотенце с богатой и сложной вышивкой. На полотенце подносили хлеб-соль, полотенца служили вожжами свадебного поезда, на полотенцах несли гроб с покойником и опускали его в могилу. Полотенцами увешали красный угол, на полотенце "набожники" помещали иконы". (Язычество древних славян, с. 471, М., 1981) Именно такие сакральные орнаменты и представлены в краеведческом музее Вологды и они в дальнейшем будут основным сравнительным материалом в нашей попытке выявления орнаментальных параллелей между древнейшими узорами северорусской вышивки и орнаментами, созданными теми народами, которые жили позднее в различные исторические эпохи на обширных территориях Евразийских степей и лесостепи и говорили на индоевропейских языках, в том числе на тех, что относятся к индоязычным и ираноязычным ветвям праиндоиранского языка (или объединяемого им некоего числа диалектов племен, вошедших в науку под общим названием арьев). Итак, одним из древнейших мотивов орнаментов геометрического типа являлся у народов Евразии ромб или ромбический меандр (меандр многие объясняли как условное изображение верхушки волны, заворачивающейся по прямыми углами). Меандр находят даже на вещах, датируемых палеолитом, например, а различных костяных изделиях, найденных на стоянке Мезина на Черниговщине. Палеонтолог В. Бибикова в 1965 году предположила, что меандровая спираль, разорванные полосы меандра и ромбические меандры на предметах со стоянки Мезин возникли как повтор естественного рисунка дентина мамонтовых бивней (статья "О происхождении мезинского палеолитического орнамента", Советская археология, №1, 1965). Из этого она сделала вывод, что подобный орнамент для людей той эпохи был своеобразным символом мамонта, основного объекта охоты. Это могла иметь и магическое заклинательное значение, направленное на успех охоты, и в то же время отражать представление людей о достатке. Узор меандра в разных его сочетания и модификациях продолжает существовать на протяжении многих тысячелетий, распространяясь все шире среди соседствующих индоевропейских народов и расходясь за пределы их территорий в процессе передвижений арьев на юго-восток. Его как символ удачи и своеобразный оберег от несчастья мы встречаем на культовых предметах и на керамики (т.е. на очень важных для жизни людей хранилищах питья и пищи) и в более поздних культурах. Следует указать, что уже на костяных изделиях упомянутой Мерзинской стоянки можно проследить как из полосы двойного меандра, изображенного в движении справа налево, вырастают очертания свастики - еще одного характернейшего для всех индоевропейцев орнамента. Этот элемент изображается и в своем основном виде - в форме кресла с загнутыми под прямой угол концами, и будучи усложненным новыми элементами в виде дополнительных отростков. Свастика заняла в орнаменте одно из ведущих мест. Это слово санскритское и на других языках у него никаких иных значений нет. Оно состоит из двух частей: "су" - хороший, счастливый и "асти" - есть (третье лицо единственное число от глагола "быть"); по правилам грамматики "у" перед гласным "а" заменяется на "в" и получается "свасти", к которому добавляется суффикс "к" и окончание "а": свастика. Этот знак означает "дарующий все хорошее, приносящий счастье". Если в четырех его "отделах" поместить по точке, то это будет символ засеянного поля и одновременно мольба о хорошем урожае. Кстати, если две свастики наложить одна на другую с поворотом верхней на 45 градусов, то получится древнеславянский знак солнца "коловрат", т.е. вращающееся колесо (круг), имеющий восемь спиц с загнутыми по часовой стрелки концами. Знаком свастики, начиная с глубокой древности, у предков славян и арьев стал обозначаться свет, солнце как источник жизни и процветания. Этот знак прослеживается от Архангельска до земель Индии, где он виден повсеместно - им украшают храмы, дома, одежду и обязательно многие предметы, связанные со свадьбой. До сих пор возмущает людей безобразное использование свастики немецкими фашистами, которые во что бы то ни стало стремились уподобить себя арьям ("арийцам"), приписывая этим древнем племенам скотоводов, а затем и скотоводов-земледельцев, черты каких-то дьявольских завоевателей. Скверно при этом выглядит и спекуляция на сравнительно небольшом количестве сходных слов в немецком и санскрите - таких слов гораздо больше в славянских языках. Все предки индоевропейских народов выработали в глубочайшей древности в процессе исторических контактов некий объем сходной лексики, но предки германцев и других европейских народов относились к западной группе индоевропейцев, тогда как предки славян и арьев - к восточной, гораздо более взаимно близкой. Так называемую арийскую свастику можно и посейчас видеть в ремесленных произведениях славян. Особенно северных: ею украшено множество произведений народного искусства, включая узорно вывязанные варежки (читатели могут увидеть это в журнале "Слово", №10, 1992 год). Есть и другие элементы узоров, которые прослеживаются последовательно во времени с севера нашей страны к Черному морю, а затем далее, по путям перекочевок арьев на новые земли. И тот факт, что они бережно сохранились в народном искусстве, говорит о том, что им придавалось большое значение в миропредставлениях людей и особенно у предков арьев и славян. Своеобразной трансформацией мотива меандра представляется характерный для керамики Триполья - образный орнамент, состоящий из так называемых "гуськов". В целом можно определить тот круг орнаментных основных мотивов, с которыми, ориентируясь на Триполье, как на некий их свод, мы будем сравнивать материалы последующих культур. Это - меандр и его разновидности, меандроидная спираль, сложнопрорисованный крест, свастика, "гуськи". В поисках ближайших по времени аналогий мы, естественно, обратимся к керамическим комплексам тех культур, которые с различными временными интервалами существовали на территории Восточной Европы и Урала с приуральскими землями. Традиции орнаментации керамики, включающие в себя удивительное разнообразие вариантов меандрового и свастического мотивов, мы встречаем у ближайших соседей "срубников" - население андроновской культуры, созданное индоиранцами и генетически связанной со срубной. Синхронные по времени эти две культуры существовали в течение длительного периода на весьма обширных территориях степной и лесостепной зоны нашей страны. Мы имеем и все основания говорить и о распространении среди славян, а, точнее, восточных славян, описываемых здесь орнаментальных схем. Как и во всем андроновском орнаменте, в северорусской народной вышивке и бранном ткачестве, композиция делятся на три горизонтальные зоны, причем верхняя и нижняя зачастую дублируют одна другую, а средняя несет на себе важнейшие с их точки зрения по значимости узоры. Мы не знаем, каковы были бы формы орнаментов на вещах, изготовлявшихся людьми в эпоху древнейшего индоиранского (общеарийского) единства, но полагаем, что описываемые элементы орнаментских узоров вряд ли родились в одночасье в сознании тех же андроновцев, а уходят своими корнями в генетически связанную с ними культуру их общих предков. Упомянутая средняя полоса горизонтальной композиции может нести на себе последовательные во времени для разных культур самые разнообразные из числа указанных элементов орнамента, которые абсолютно идентичны северорусским, трипольским и гораздо более восточным и юго-восточным культурам. Особенно интересна правомерность подобных аналогий, прослеживаемая в археологических восточнославянских материалах. Например, найденная в Новгороде в 60х годах пряжка в форме сложнопрочерченных крестов, датируемая серединой XIII века, нашла повторение своего узора в вышивке, недавно выполненной на полотенце вологодской крестьянкой. Опубликованная Г. Поляковой находка шиферного пряслица на славянском поселении недалеко от Рязани, которое датирует XI-XIII веками, интересна тем, что на пряслице процарапан рисунок в виде шестиконечного православного креста, окруженного меандроидными спиралями и свастическими мотивами. Подобные примеры можно было бы и еще продолжать. Нам же остается констатировать следующее: сходные орнаменты могут вне взаимной связи возникать у разных народов, но трудно поверить в то, что у народов, разделенных тысячекилометровыми расстояниями и тысячелетиями, - если только эти народы не связаны этногенетически - могут совершенно независимо друг от друга появляться столь сложные орнаментальные композиции, повторяющиеся даже в мельчайших деталях? да еще и выполняющие одни и те же функции: оберегов и знаков принадлежности к семье или роду. Невозможно отрицать неизбежность возникновения этногенетических связей между древнейшими предками индоиранских племен и выделившимися из их общности индоязычной и ираноязычной ветвями, а, соответственно, и теми этносами, которые складывались в тесной близости с ними в течение тысячелетий, вплоть до сложения обширных и близких по своей культуре срубной и андроновской общностей. При их сложении должен был протекать и процесс их частичного распада, выражавшийся в переселении отдельных племен или даже их групп как на запад, так и на восток. Уход арьев, например, завершился, как признано наукой, ко второй половине II тысячелетия до н.э. Территориально близкие им в течение столь долгого времени предки славян частично переселились - на запад, образовав группы, известные под названием западных славян, а главный массив, именуемый восточными славянами, осел на землях Восточной Европы. Уходя на восток и юг, племена арьев уносили с собой традиционные формы культуры - сложившиеся навыки производства, типы орнаментов (и осмысление отражаемой в них символики), обычаи и веропредставления. На своем пути в Индию и Иран арьи вступали в контакты с народами стран, через которые они проходили, поселяясь там на разные отрезки времени и частично смешиваясь с этим населением. Поэтому для нас здесь интересны и те мотивы узоров, близкие к древнеславянским, которые выявляются у народов, живущих, например, на Кавказе или в Средней Азии (хотя следует помнить, что за Уралом и до Афганистана часть земель входила в ареал андроновской культуры и ранее). К сожалению, ученые стали прослеживать в своих трудах лишь в последние 25-30 лет расовые, языковые, культурные и другие арья-славянские параллели, а также исследования значительно расширяют границы наших знаний о нашем собственном прошлом. Мы здесь воздерживаемся от далеко идущих, выводов, и лишь отметим в заключение, что рамки данного анализа ограничены пределами степной и лесостепной зоны нашей страны. Несомненно, привлечение индийских к иранских материалов значительно расширило бы эти рамки. По нашему глубокому убеждению, не следует так упорно замалчивать далее гипотезу индийского историка Б. Тилака о вероятности наиболее древнего объединения предков арьев (еще в ту далекую эпоху их общей индоираноязычности, признаваемой изначальной формой существования их общности) в родо-племенные и племенные союзы именно в приполярных областях. Не только возможность, но полную вероятность этого факта он убедительно доказывает множеством описаний арктической природы, сохранившихся в памятниках древнеиндийской литературы. Древнейшие же предки, славян, судя по множеству сближений различных сторон истоков их культуры с древнеарийскими, а затем и с культурой народов Евразийских степей, носителей индоевропейских языков (как, например, андроновцев, некогда выделившихся из индоиранской общности), по всей видимости были столь близки арьям, что передали своим потомкам и много общих элементов языка и общие мотивы орнаментов. И язык, и орнаменты были средствами взаимного общения и доказательствами генетической близости, а возможно и знаками членства, вхождения и одни и те же роды, в одни и те же племена.