✅ ВОРОН ВОРОНОВИЧ В невком царстви, в невком государстви жил-был царь. Была у него дочка и три с - пост # 477729

 

Сообщение от: 2026-04-17 17:00:00

✅ ВОРОН ВОРОНОВИЧ В невком царстви, в невком государстви жил-был царь. Была у него дочка и три сына. Царь жил достаточно, хорошо. Имел он двенадцать садов у себя. Эти дети стали в подходящий возраст подходить. А старшая дочь была в совершенных летах. Захотелось им в саду погулять. — Папа, мы пойдем в сад погулять. — Идите, идите. В одинацать идите, а в двенацатой не ходите. Вот они одинацать садов выходили и стали безоступно просить сестру в двенацатый сад пойти сходить. И они зашли в заповедной сад, и накрыла их тень, и они дружка дружку не увидали. И выскочил из темени Ворон Воронович, Когот Коготович и сестру их схватил. Стали они плакать и пошли к царю. — Папа, папа, мы сестру потеряли. — А где вы были? — А в двенацатом саду. — Ах, дети-дети, я и сам туда однажды в год хожу. Ну, делать нечего. Вот Степан и просится: — Спусти меня, папа, в чисто поле погулять, себя показать. — Можно, — говорит. Вот одна дорога в правую, другая — в левую, а третья — поезжай куда хочешь. Вот он по третьей поехал и доехал до горы, и встречается ему Калагирь-богатырь. — Куда, царевич, едешь? — Еду сестру искать, в двенацатом саду Ворон Воронович украл. — Едем вместе. Вон лежит железная лесница. Стали подымать железную лестницу — сила не берет. Сказка сказывается скоро, а дело делается долго. Подошол возраст и второму. Стал он проситься: — Пусти меня, папа, в чисто поле погулять, себя показать. — Не уезжай, — говорит, — Митей. Ну он не послушался — поехал. Доехал до той же самой росстани, по той же дороги поехал. Доехал до самой этой горы и поздоровался тут с братом и с Калагирем-богатырем. И давай втроем подымать лесницу. Подымали-подымали, да до середины подняли, а выше сила не берё. Ну, время подошло — просится младший сын. — Пусти меня, папа, в чисто поле погулять, самого себя показать, братцев да сестрицу поискать. — Не ежжай, — говорит, — Ваня. Он не послушался, пошол коня выбирать. На какого коня н акинет руку, конь подогнется. Наконец, выбрал и поехал по тому самому пути, что и первые ехали. Доехал до горы и стретил братьев своих и Калагиря-богатыря. — Здраствуйте, братцы мои и Калагирь-богатырь. — Здраствуй, здраствуй. Никак на гору лесницу поднять не можем. Вот Иван-царевич поехал к леснице, слез с коня, да по- смеиваеця, как братья и Калагирь-богатырь пыжаця лесницу подымают. Их и горе взяло. — Что ты стоишь, как насмешник какой? Он взял коня, привязал к столбу, к кольцу и взял лесницу и поставил и полез. Влез, да видит две росстани. Он пошол по правой и вдруг увидел — стоит изба медная, кружаеця на курьих лапах. — Избушка-избушка, остойся. Зашол в комнату, в этой комнате сидит прекрасная девица, красивая. — Куда путь держишь? — Умница-девица, я человек дорожной. Напой-накорми и вести спрашивай. Она — слово и дело, накрыла скатерку-хлебосолку, напоила-накормила. Он ей и говорит: — Пошол я братцев да сестрицу искать. — Твоя сестра у моего братца в замужестви живет. Если возьмешь меня взамуж — я тебе помогу. — Возьму-возьму, — говорит. Она ему яечко вынела; — Спусти это яечко по дороге, и куда оно покатиця, туда и путь держи. Он и пошол за яечком. Стоит избушка серебряна, на курьих лапках кружаеця. — Избушка-избушка, остойся. Зашел в избушку, и сидит в ней еще красивей девица прекрасная: — Здраствуй, молодец, куда путь дбржишь? — Ты, красавица, напой-накорми и вести спрашивай. Ну она — слово-дело, и на столе очутилось всякого кушанья, какого угодно. Она и спрашивает: — Куда, Иван-царевич, вы правитесь? — Я иду искать свою сестру и двух братьёв. — Ох, Иван-царевич, трудно тебе, твоя сестра у моего брата живет взамужем. Если ты меня возьмешь взамуж, я тебе помогу.— Да уж я, умница, возьму с полным удовольствием. Вот она и вынесла ему яечко. Он спустил яечко на дорогу и пошол. Докатилось яечко до золотой избушки. Избушка на курьих ножках кружаеця. — Избушка-избушка, остойся! А в избушке сидит очень прелестная красавица. — Здраствуй, Иван-царевич, куда правишься? — Ты, красавица-умница, напой-накорми, вести спрашивай. Как словом, так и делом сейчас у нее все готово — куша- ньей, питеньей каких надобно. Он ей и рассказал. — Если ты, Иван-царевич, возьмешь меня взамуж, так я тебе помогу горе мыкать. — С большим удовольствием, — говорит, — распрекрасная красавица. — Ну, Иван-царевич, я тебе дам два куска мяса и третий ключ. Пойдешь ты по двору и накроет тебя тень. Выскочит Ворон Воронович, Когот Коготович и скаже: «Здраствуй, любезный шурин». А ты говори: «Здраствуй, здраствуй, брат». Он тебя в гости позовет — ты иди. Станет он тебя в брод вести, а ты скажи: «Кто кого зовет — тот впереди идет». Он пойдет, по колена ступит, по жопу ступит, ты и ударь ключом, да гляди — богатырска рука однажды бьет. А пойдешь дальше, дойдешь до золотого двора, а тут высока стена, а у ворот львы лютые — не пройти, не проехать. Ты мясо в разные стороны и брось. Они бросятця. ты и пройдешь. Ну он и пошол, дошол, пала на него тень, выскочил Ворон Воронович, Когот Коготович. — Здраствуй, шурин любезный! — Здраствуй, братец. — Пойдем ко мне гостить. — Пойдем. Дошли до реки. — Ну, шурин любезный, раздевайся, да бреди за реку. — Кто кого зовет, тот впереди идет. Ну пошол Ворон Воронович, вошол по колена, вошол по жопу, стало Ворона Вороновича поносить. Иван-царевич схватил ключ и ударил его в голову. — Прибавь еще! — Нет, богатырска рука однажды бьет. Его и унесло. Вот и стоит домик, сияет, как красно солнышко блестит. А у ворот сидят два льва лютые — не проехать, не пройти. Ну, он бросил мясо в разные стороны, они и бросились. Он и проскочил. И попал в ворота и зашол в дом. В одной комнате никого нет, а в другой девица — Калагиря-богатыря сестра, у Ворона Вороновича в кухарках. Ну она его к сестре привела, они и поздоровались. — Здраствуй, любезный брателко, ты зачем сюда забрел? Прилетит Ворон Воронович, съест тебя. — Нет, не он меня съест, а я его съел. И стало ей жалко хорошее свое житьё, она и заплакала. Ну, он и говорит грубым голосом: — Сряжайся, сестра, домой. Она все свое житьишко свернула в курецьё яицко и отдала Ивану-царевичу. Дошли до золотой избы. — Эй, невеста, сряжайся со мною. И та, словом и делом, свернула житье в курьецьё яицко. Так и серебряная девица. Дошли до этой самой лесницы. Спустили сестру Калагиря-богатыря. А Калагирь-богатырь схватил сестру под пазуху, да на коня — только их и видели. А медную девицу старший брат схотел, серебряную средний брат. — Ну, девица из золотого дворца, полезай ты. — Если я полезу, то ты сделаешься бесчастный, полезай ты. — Нет, ты меня омманешь. Никак не могла она его переспорить. — Нет, — говорит, — они меня не спихнут. — Ладно, спихнут. Ну, полезла. И тому красавицу нать, и другому нать — они лесницу и спихнули. Он и пошол, и дошол до росстани, и по- шол в леву сторону. В левой стороне лес большой — дубья много. На это дубьё прилетают жар-птицы. (А те братья наехали и сказали царю, что золотую царевну старший брат нашол, а третья невеста лишняя.) Ну, а Иван-царевич сел под дуб и сидит. Вдруг прилетела Жар-птица. Он крался, крался, крался. Он вскочил на ню, и она поднялась и полетела. И летал, летал, летал. И принесла его в то царство, где его папа. — Ну, Иван-царевич, отпусти меня, я тебя принесла в то царсво, где твой папа. — Нет, Жар-птиця, дай мне костылек из-под правого крыла. Она разгорячилась и понесла его. Носила-носила, в водах купала, в дождях мочила. Принесла его в его царсво. — Ну, Иван-царевич, отпустишь ли меня! — Нет, Жар-птиця, дай мне костылек из-под правого крыла. Ну, она и отдала. Ну, он и пошол. Шол-шол, шел-шол,— лежит камешбк. Он тронул и выскоцил Ермошка — коротенька ножка, золотой колпацок. — Чего угодно, Иван-царев сын? Он ужахнулси и «ницего» говорит. Тот и спряталси. Он опять тронул. И опять выскочил. — Чего угодно, Иван-царев сын? — Домой меня неси. Он как вихорок, как калена стрела, принес его в тот город, где его папанька жил. Ну Иван-царевич ходит да слушает, как говорят, что братья сестру слобонили, невест добыли. А Иван- церевич в некорысну избушку к солдату-старику со старушкой попросилси: — Пусти, хозяюшка, ноцевать. — Я рада бы пустить, да у меня ись нецего. — Я двадцать пять лет служивой, так у нас наживы никакой нету. — Ну, мне ницего не надо. — А ноцуй, избы на тебя хватит. На утро народ гуторит, что царь клич кличет, кто есть таки мастера, чтоб невесте старшего царевича цулоцки да сапожки подвенечные сделать, без мерки, без глёденья. И вот Иван- царевич и говорит: — Служивой, поди к царю, сходи порядись. — Что ты, прохожий человек. У меня свои сопоги рассыпались, я и их не умею починить, а не то... А он и приказывает. Ну солдат одел шинель и пошел к царю. — Ваше царско величество (зубов-то уж нету), я жолаю сделать. Царь ужахнулся, да у старика недорога голова. Дал ему две тыщи рублей денех. — Делай, — говорит, — покупай материю, да делай. Ну домой пришол. — Дал ли царь денех? — Дал, дал. — Ну теперь купим хлебца, купим чаю и водки хорошей. Старик да старуха напились пьяны, а Иван-царевич вышел на улицю, колонул о стенку, выскоцил Ермошка — коротеньки ножки, золотой колпацок. — Что надо? — У царя в сундуке есть цулоцки и башмацки, не ношоны, не надёваны — подвенечны. Принеси сюда. Ермошка, как вихорок, как калена стрела, и цулоцки и бас- мачки здесь. Ну, а на утро Иван-царевич будит старика да старуху. — Неси подряд царю. Ну, принес. (В узелке по-хорошему завязаны.) — Ну, царь, — говорит, — я принес, я справил, гоже или нет? Царевна померила, как тут и было. Ну, она и узнала, что Иван-царевич на этом свете. Ну, царь говорит: — Ну, служба, — говорит, — даю тебе чин полковника, ски- давай свою шинелюшку. Ну, идет солдат домой. — Ну, служба, дал тебе царь чин? — Дал — полковника. А у царя эта девица хитра была: — Чтобы мне, — говорит, — подвенецно платье было сшито в пору безо всякой меры. Иван-царевич и говорит: — Сходи скорей к царю порядись, не сможем ли мы сделать?— Что ты, что ты, у меня шинелька была драна, я починить не мог, а не то что... — Ну, сходи, порядись. Пошол служивой. Дал ему царь денех. Домой пришол. — Ну, дал царь денех? -Д а л . Стала у служивого денех неоколёсная масса. Ну наелись- напились, спать повалились. Ну Иван-царевич колонул в стену — выскоцил Ермошка—тоненька ножка, золотой колпацок. — Что надо? — У царя в сундуке есть платьё не шито, не кроено, не ношено — сюда представь. Тот и принес которо платье ни раз на плечах не бывало. — Ну, служивой, вставай, надо царю подряд нести. Ну старик удивляется, старуха, еще больше удивилась. Понес старик платье к царю. Ну, как по ей и шито быбо. (А ведь по ей и было шито!) — Ну, — царь говорит, — дам я тебе чин подручного под себе генерала. Скинул шинель ему и дал золотые эполеты. Теперь у них всего довольно, сыты и пьяны и нос в табаке. Ну, она еще придумала — возьмется ле хто за ону ноць состроить хрустальный мост и серебряны перила, а по ту сторону моста были бы пруды, а в прудах плавали птички и пели разными голосами. — Так, — говорит, — иду взамуж; а нет таких мастеров, так не иду взамуж. Вот каку задачу царю задала! Вот никто не поряжаеца, немыслимо это порядиться. Иван-царевич говорит: — Иди, порядись, старик. — Что ж, недороги наши головы! Пришол к царю. — Ваше царско величество, могу я этот подряд взять! Царь поглядел-поглядел на своего придворного генерала и говорит: — Ну, недорога твоя голова. И две подводы денех привезли. — Старуха, освобождай коморки, от царя денех привезут. От царя денех привезли ужасную массу. Ну! они наелись- напились, спать повалились; колонул Иван-царевич в стенку — выскоцил Ермошка — коротеньки ножки, золотой колпацок. — Очень тяжелую тебе дам службу, чтоб за онну ночь построить хрустальный мост, серебряны перила, глубокие пруды и чтоб в прудах плавали птички и пели разными голосами — вот это надо устроить! — О, это служба! Позвал Ермошка своих товарищей. Выскоцили двенацать братьев Ермошки, и дал он кому пилу, кому долото, кому топор, и сделали мост и литые перилы и выкопали пруды и накликали птичек разных. Ну, наутро царю доложили, что пришол солдат подряд сдавать. Царь пришол по мосту ходить, да и проходил два цаса. Ой, хосподи, красота кака была! Царь его перевел во дворец и со старухой. — Ешь и пей, и всю жизнь живи и что хошь имей. Ну, Иван-царевич с этим со служивым солдатом и простился. — Я тебе дал хлеб и себе пойду хлеба искать. А у моста стоял пустой дом, Иван-царевич в этот пустой дом и забралси. А Степан-царевич взял красавицу и повез к венцу. Сколько-то корет было набрато! Царь впереди проехал, а Степан-царевич не мог проехать. Из пустого дома Ер- мошка — коротеньки ножки, золотой колпацок и двенацать Ермошек стали кирпичами кидать. Тут царевна пошла к батюшку и говорит: — Богоданный батюшка, это не есть мой жоних, а мой жо- них в пустом доме сидит. И пошла она в пустой дом и взяла Ивана-царевича и привела. И они в церкви овенчались и стали жить вместе. Вот и сказка вся.