✅ НАСТАСЬЯ-КОРОЛЕВА В старину бьл царь жив. У него детей не было. В одно прекрасное время поехал - пост # 472460

 

Сообщение от: 2026-02-15 17:00:01

✅ НАСТАСЬЯ-КОРОЛЕВА В старину бьл царь жив. У него детей не было. В одно прекрасное время поехал он на охвоту. Захотелось им попить-поесть (получши сказать — покушать). — Пить, — король говорит, — хочется. Поищите, пожалуйста, воды. Они и пошли. Нашли колодезь. Очень богато убранный — занавески шелковые, даже чистого шелку. И ковшик золотый плавает. Один наклонился, да его так и тянет. — Ой, товарищи (это он кричит), помогите! Другой тянул. Так и не достали. Пошли к королю. Рассказывают. — Дай-ка я спойду. Пошол. — Держите меня (им говорит). Так его туда и тянет. В рот и в уши вода. — Вот, — говорит, — какой волшебный колодезь. А вот туда вдруг голос, человеческий голос: — А что ты нам, король, дашь, а то воды не дам, так и сдохнешь до дому. А что пообещаешь — дадим и артели твоей дадим. — А что хочешь? (король говорит. И в ум не взял, что родится у него дочка). — Дай (тот говорит) расписку имени, что дашь, что в доме не знаешь. Ну дал тот расписку имени. И говорит ему водяной царь (это водяной был): — Через двенадцать лет приеду за подарком. Так было. А царю все мнительно. Что он в доме своем не знал? Той порой дочь родилась. Я ведь говорю, дочка королева Настя родилась. Родилась краса — золота-коса, во лбу солнышко, в темени луна, на каждой волсинке по жемчужинке, ростет не по часам, а по скекунточкам. Король все ходит мнительный. Королева говорит: — Что ты, — говорит, — такой скучный? Король говорит: — Узнаешь, сама заплачешь. А королевна (королевская дочка-то как называется?) все с козелком да с собачкою. Там и мамушка и бабушка, а королевна все с козелком. Вот двенадцать лет прошло. Надо королевну сберечь. Посадили королевну в кережку и козелка запрягли и повез за границу (в другую сторону). Едет встречу телега. — Здорово, козелок, королевна здорова, гостей ждет? — Здорова, по горенке ходит, бело лицо моет. — А ты куда? — В друге царство еду — король разгневался. Вот тройка едет. — Здорово, козелок, что у тебя в кережке? — Шщеточки да булавочки. Иду в друго царство головку кормить. Шистерня едет, таки богачи, что даже кережка деньгами залеплена. — Здраствуй, козелок, что в кережке? — Шщеточки да булавочки. Ну, дальше поехали. А там никого нет, ни королевны, ни короля с жоной. Ну, погоню нарядили. — Братец козелок, приткнись к земли, послухай погоню. — Погоня при пятах. Кинула она гребенку: — Стань ледина часта от восхода до запада, от земли до неба, чтобы не червю пролезти, не птице пролететь, не водяному царю. Рубили те рубили, а они уже далеко. — Козелок-братец, послушай погоню. — Погоня при пятах. Кинула она шщетку. — Стань гора костяная, от земли до неба, чтобы не червю пролезть, не птице пролететь, не водяному царю. Приехали те. — Вот хитронья, вот мудронья, не ухитрится, не умудрится, будет у меня. Сверлили они и бурили. Высверлили, выбурили, а они ужо далеко. Ехали они, ехали. Кинула она полотенце: — Стань река огненна, от восхода до запада, ни конному, ни пешему, ни водяному, ни лешему. Тут погоня и стала. А они за границу пришли. Шли-шли, на лугу дачу нашли. Она в полату пошла. Менбель видать енеральска {хотя не много, а вить учена была). Села она под окосецко вышивать, а дверь замнула. Видит — охвотники идут, стали стучать, а она и не пустила. На другой день охвотник пришол, стуцал-стуцал, она ни гугу. На третий день пришол, а она шьет-пошивает. А иголка за окосецко пала. — Козелок, козелок, иголку подай! (Это она ему.) — Как тебе козелок иголку подаст? Открой — я подам. И откроешь — войду и не откроешь — войду. Пришлося ей открыть. — Я тебе, — говорит, — ничего худого не сделаю. Скажи, кто ты? — Трудные, — говорит, — ты мне вопросы предлагаешь. Так и так {рассказала ему все). Вот пришла сюда на погибель. — Нет, — говорит, — не на погибель, а поженимся мы. Ты — королевна и я — король. Вот и хорошо. Поженились. А хозяйничала у них Яга-баба. Уехал король на охоту. Яга- баба и говорит: — Пойдем, — говорит, — купаться. На морской берег. — Нет, — говорит, — я воды боюся. — Пойдем да пойдем. — Нет, я боюсь. А пошла. И служанки не взяла. А та говорит: — Давай купаться. Я тебя поддержу. Взяла в воду ее толкнула, пояс на шею повязала, да и в воду. А свою дочку взяла и во дворец привела за место королевны. А козел все на берег ходит. Король приехал и говорит: — Какая ты худая стала. — С тоски, — говорит. Вот козел все уходит. Та и говорит: — Убей, — говорит, — козелка. Очень козлиного мяса хоцеца. — Ладно, — грит, — завтра. А назавтра говорит: — Большая в тебе перемена стала. — Надоел мне, — говорит, — все куда-то уходит. Король ничего не сказал и пошел за козелком. Пришел козелок к морскому берегу. — Сестричка Настасюшка, прости меня, меня убьют завтра. — Козелок-братец, у меня бел камень шею давит, пески белые груди засыпают, вода очи заливает. Царь бросился в воду и спас ее. Она и говорит: — Ничего меня трое суток не спрашивай. Он ее закрыл, на плечи взял и понес. Домой принес, всем молчать заказал. (Раньше царей боялиса, а теперь начальства боятся — все равно.) Ей все греют — она все спит. Ее отжевили на четверты сутки, и она начала рассказывать; и плачеть, пла- четь. Царь спрашивает: — Чего плацешь-то — теперь живая. А тую к нему не пускають. Настасьюшка и рассказывает: — Яга-баба меня в воду шваркнула. Козелку я только голос отдавала. Больше живой души во мне не было. Король взял Ягу-бабу да доцку, привязал к двенадцати бешенним жеребцам и пустил во чисто-поле. Куды голова пала — тут щельга, куды труп — там болото, куды ноги — тут крюки, куды руки — там грабли. Так говорят. Пинега.