МОРОЖЕНЫ СКАЗКИ. Писахов. КАК УЙМА ВЫСТРОИЛАСЬ Был я в лесу в саму ранну рань, день чуть зачинался. - пост # 341176

 

Сообщение от: 2013-03-31 05:14:41

МОРОЖЕНЫ СКАЗКИ. Писахов. КАК УЙМА ВЫСТРОИЛАСЬ Был я в лесу в саму ранну рань, день чуть зачинался. Дождик веселый при солнышке цветным блеском раскинулся. Это друг-приятель мой, дождь урожайный, хорошего утра проспать не хотел. Дождик урожайный, а мне посадить нечего, у меня только топор с собой. Ткнул я топор топорищем в землю. И-и, как выхвостнулся топор! Топорище тонкой лесинкой высоко вверх выкинулось. Ветерком лесинку-топорище во все стороны гнет. А топор — парень к работе напористой. Почал топор дерева рубить, обтесывать, хозяйственно обделывать, время понапрасну не терят. Я от удивленья только руками развел, а передо мной по лесной дороге избы новосрублены рядами выставают. Избы с резными крылечками, с поветями. У каждой избы для колодца сруб, и у каждой избы своя баня. Бани двери прихлопнули: приучаются тепло беречь. Я под избяны углы кругляши подсунул, избы легонько толконул и с места сдвинул. Домов-обнов длинный черед покатился к деревне. Деревня наша до той поры мала была — домишков ряд коротенькой — и звалась не по-теперешнему. Как новы дома заподкатывались! Народ без лишних разговоров дома по угору над рекой поставил рядом длинным на многоверстье. С того часу деревню нашу и стали звать Уймой. Только вот мы, живя в ближности друг с дружкой, привыкли гоститься. В старой деревне мы с конца в конец перекликались, в гости зазывали и сами ско-ро отзывались. У нас не как в других местах, где на первый зов кланяются, на второй благодарят, после третьего зову одеваются. В новой деревне из конца в конец не то что не до¬кричишься, а в день и до конца не дойдешь. Мы уж хотели железну дорогу по деревне прокладывать — в гости ездить (транвая в те поры еще не знали). Для железной дороги у нас железа мало было. Мы для скорости движенья на обоих концах Уймы длинны пружины в землю концом воткнули. За верхний конец уцепимся, пружину пригнем. Пружина в обратный ход выпрямится. Тут только отцепись и лети, куда себя нацелил: до середины деревни али до самого конца. Мы себе подушки подвязывали, чтобы мягко садиться было. Наши уемски для гостьбы на подъем легки. Уйма выстроилась, выставилась. Окнами на реку и на заречье любуется. Стоит красуется, сама себя показыват. А топор работает без устали, у меня так приучен был. Новы овины поставил, мельницу выстроил. Я ему, топору-то, новый заказ дал: через речки мосты починить, по болотам дощаты переходы перекинуть. Да как завсегда в старо время, хорошему делу чиновники мешали. Проезжали лесом полицейской с чиновником, проезжали в том месте, где топор хозяйствовал. Топор по ним размахнулся, да промахнулся. Ох, в каку ярость вошли и полицейский и чиновник! Леснику топорище сломали, на куски приломали и спохватились! — Ахти да ахти! Мы поторопились, не досмотрели, с чего началось, от кого повелось, не доглядели, кого штрафовать и сколько взять. Много жалели о промахе своем чиновник и полицейской. Топор тоже жалел, что промахнулся, к ихней увертливости не приладился. Так чиновник и полицейской до самого последнего своего времени и остались неотесанными.