Неоязыческий миф о Владимире. В монографии «Основы языческого миропонимания», М.Ф. Косарев выделяет - пост # 334595

 

Сообщение от: 2013-07-16 04:20:44

Неоязыческий миф о Владимире. В монографии «Основы языческого миропонимания», М.Ф. Косарев выделяет три главные «номенклатурные группы», объединяющие, по мнению автора, все известные мировые религиозно-мифологические комплексы: естественные верования (язычество), восточные религиозно-философские системы (буддизм, брахманизм, индуизм и т.д.), «авраамические» религии (иудаизм, христианство, ислам). Нельзя не согласится с тезисом исследователя о многоплановости, отсутствии четких понятийных границ как свойствах первой группы – язычества [21, 5]. Данное положение, в целом, распространяется и на формирующиеся базисные концепты русского язычества (неоязычества) и проявляется, в частности, в попытках адептов родноверия мифологизировать и ремифологизировать историю в ущерб последней. Поддерживая и даже признавая вслед за идеологами религиозного традиционализма истинность пропагандируемых ими постулатов об отсутствии в современном язычестве губительных элементов регресса, исключительной важности связи с прошлым (а не возврат к нему), огромной роли приобщения к вечному, незыблемому, изначальному, наконец, признание бессмертия язычества[5, 11,19], мы сталкиваемся с непреодолимой преградой лишь только попробовав посеять заявленные «семена ценностных установок» в этническую, русскую «мировоззренческую почву». Отсутствие первостепенных источников не позволяет не только раскрыть но даже реконструировать весь спектр русских языческих верований. Не имея возможностей, (а, зачастую умышленно не желая изучать сохранившиеся религиозные реликты), неоязыческая элита пытается создать, а точнее, сконструировать свои собственные теоретические основы новой религии. Основы, формирующие части нового русского язычества, стандартны и идентичны любым другим религиозным течениям. Это обряд и миф [27, 13]. Для носителей традиционных верований данные категории, как правило, дополняют друг друга, они взаимосвязаны и даже едины. «Обрядово-мифологический багаж» русского неоязычества в силу ряда факторов (прежде всего искусственности) не так монолитен. «Священные тексты», так называемых исторических мифов, вообще представляются вынесенными как за пределы сакрального, так и за пределы исторического. Весьма проблематично дать точное определение неоязыческому историческому мифу (как впрочем, и мифу в его классическом понимании), так как ему не свойственна какая либо системность, преемственность и т.д. Формирующую и основополагающую роль в неоязыческом «мифопостроении» играет автор, как правило, харизматический лидер, смещающий акценты в своем «произведении», руководствуясь лишь собственными идеологическими, политическими, религиозными целями и предпочтениями. Несмотря, на индивидуальные особенности каждого подобного мифа, попытаемся определить общий категориальный перечень позволяющий подвести русские неоязыческие мифы к терминологическому единообразию, связать с мифами как таковыми. В своей работе «Миф на гранях культуры» Д.П. Козолупенко, ссылаясь на исследования В.М. Пивоева, приводит пять значений понятия «миф» в современных мифологических теориях. Два последних вполне могут быть использованы для определения неоязыческого исторического мифа: относительно устойчивые стереотипы массового (в нашем случае общинного, родового) сознания, обусловленные недостаточным уровнем информированности и достаточно высокой степенью доверчивости; ∙пропагандистское и общественное клише, целенаправленно формирующее общественное сознание [20, 6-7]. В плане этимологического значения длинное словосочетание «русский неоязыческий исторический миф» вполне может быть заменено словом «баснь». Согласно трактовкам словарей XVIII в. «баснь» - миф; недостоверный, не подкрепленный документально рассказ, известие об исторических лицах, событиях (преимущественно древних) [20, 9]. Раскрытию еще одного важного вопроса: «Почему рассматриваемые неоязыческие мифы получили название исторические?» помогают рассуждения самих языческих идеологов. Так, в монографии уже упоминавшегося Ален де Бенуа читаем: «Миф – это не побочный продукт линейной истории, гипостазированный морализмом. Миф творит историю; как пишет Жильбер Дюран, именно он «идет впереди истории, свидетельствует о ней и узаконивает ее» так, что «без мифологических построений невозможно знание об истории»» [5, 115]. Безусловно, применительно к рассматриваемому ниже сюжету, миф творит историю, но как он это делает? Какую историю он творит? Одним из основных (как по мировоззренческой значимости, так и по «хронологической живучести») русских неоязыческих мифов является рассказ об историческом портрете киевского князя Владимира Святославича. Автор данного мифа - представитель «первой волны» отечественного неоязыческого движения В.Н. Емельянов – преподаватель арабских языков, создатель и руководитель Всемирного Антисионистского и Антимасонского Фронта «Память» (ВАСАМФ «Память»). «Миф о Владимире» был изложен в книге В.Н. Емельянова «Десионизация» вышедшей в самиздате в конце 70-х г. XX в. В связи с важностью текста для дальнейшего исследования, приводим рассказ практически в полном объеме: «…князь Владимир, сын князя Святослава от ключницы его матери кн. Ольги – некой Малуши (имя ласкательное от еврейского имени Малка). Отцом означенной Малуши был «равв» - раввин из города Любеча, также носивший еврейское имя Малк, что совершенно неудивительно, если учесть, что один из древнейших русских городов Любеч до 882 года находился в вассальной зависимости от иудейского Хазарского каганата…Нестеровская цензура дохристианских летописей привела к переосмыслению слова «равв» или «рабб»; удвоение согласной пропало и слово стало возводиться к глаголу «робити»; потомок раввина Малка, который даже в «Повести временных лет» остался фигурировать как «робичич», т.е. «раввинач» стал во всех историях России упорно переводиться как «сын рабыни». Узнав, что Малуша зачала от Святослава, разгневанная Ольга сослала ее в село Будутино близ Пскова, где и родился Владимир…Не лучше относился к плоду своей мимолетной - по пьянке – связи с ключницей и сам Святослав Игоревич…Небезынтересно остановиться несколько подробнее и на фигуре родного брата Малуши –Добрыни …при ближайшем рассмотрении его имя чисто еврейское – Дабран – «хороший оратор», «краснобай», «говорун». Ввиду очень близкого созвучия с русским именем Добрыня, сына раввина Малка Дабрана кликали Добрыней» [13, 7-9]. Кроме «основной» легенды о еврейской генеалогии Владимира труд В.Н. Емельянова содержит ее продолжение, вернее сказать, еще одну часть «Владимирского мифа», как выяснилось, практически самостоятельную. Вторая часть исторического мифа В.Н. Емельянова посвящена деяниям великого киевского князя. В отличие от вполне законченного и сформированного «мифа №1», в «мифе №2» автор лишь открывает проблему, намечает основные проблемные зоны, не раскрывая их (в неоязыческой среде не все идеологи придают «мифу о Владимире» столь важное значение. Некоторые из них ограничиваются лишь упоминанием отрицательных последствий его княжения. См.: [1, 200; 25, 4]). Суммируя немногочисленные высказывания В.Н. Емельянова по поводу княжения сына Святослава, получаем следующую «историко-мифологическую событийную картину»: Владимир виновен в убийстве брата Ярополка и узурпации власти («школу узурпатора» он прошел, находясь на двухлетней стажировки в странах З. Европы);∙захват власти был осуществлен при помощи нанятой варяжской дружины; при Владимире на Руси впервые появляются идолы, практикуются человеческие жертвоприношения; десять лет идолопоклонства, вызванное этим недовольства населения подготовили почву для введения христианства. В целом «миф о Владимире» проходит классический путь любого мифологического сюжета. Исходный источник, первоначальный рассказ получает развитие, и как отмечал Э.Б. Тайлор: «из одного ряда идей развиваются другие, связанные с предыдущими более или менее отдаленной аналогией» [31, 47; 35, 140]. Однако, если мифы в традиционных обществах, «в стандартных» мифологических системах трансформируются на протяжении тысячелетий [35, 10], то неоязыческому мифу о Владимире потребовалось каких-то нескольких лет (максимум десятилетие), чтобы «заиграть новыми красками», обогатиться и углубиться за счет новых идеологов. Приемником В.Н. Емельянова в плане мифотворчества следует признать А.А. Добровольского (Доброслава). В своих многочисленных нарративах, идеолог современного русского язычества заявляет проблему антигероев русской истории. Центральное место в черном списке занимает креститель Руси. Первая часть рассматриваемого мифа (генеалогия Владимира), или «миф№1» излагается Доброславом без изменений. Как и в оригинале – Владимир полукровка, незаконнорожденный сын Святослава от наложницы иудейки Малки [7; 10; 12]. Деяниям великого киевского князя («мифу №2») уделяется значительно больше места. А.А. Добровольский, не только развивает идеи В.Н. Емельянова (в частности, по поводу отсутствия в традиционных восточнославянских религиозных представлениях антропоморфных изображений) [9, 32], но и открывает новые подробности княжения сына Святослава. Первая религиозная реформа Владимира (980 г.) рассматривается автором исключительно как комплекс мер осуществляемых и насаждаемых дружинной знатью (нередко не русской). В среде простого населения ее плоды не прижились, чему свидетельствует «прохладное» отношение жителей Руси к главе нового пантеона–Перуну: «Полукровке Владимиру и церковникам весьма легко удалось низвергнуть государственный культ Перуна и других антропоморфных высших богов, поскольку это были сравнительно поздние культы, не обретшие силы традиции и не наложившие глубокого отпечатка на народную душу»[9, 23-24]. Следствием подобной «религиозной апатии», неприятия официального пантеона следует считать успешное продвижение Владимиром так называемого «внешнего крещения». В итоге, христианство легко уничтожает последствия языческой реформы, но не в состоянии справиться со славянским природопочитанием (культом Рода и Рожаниц). Если основоположник «Владимирского мифа» обвиняет Европу в религиозном влиянии на Владимира, то Доброслав считает главным проводником воли кагала, виновником введения христианства на Руси – Византию [10]. А.А. Добровольский описывает и последствия введения новой веры. К ним относятся: жестокие карательные походы Владимира [8], появление инквизиции [11, 95],∙борьба князя с чистоплотностью славян (уничтожение бань) [12], пропаганду зародившегося в его правление алкоголизма [8]. Итог правления Владимира Святославича– духовное разоружение народа, сокращение его численности и, как следствие, не способность русских княжеств противостоять ордам монголо-татар в XIII в. Еще одним проводником, сказителем «Владимирского мифа» является академик Арийско-Русско-Славянской академии В.А. Истархов. В своей монографии «Удар русских Богов» автор начинает рассказ о киевском князе с краткой истории появления евреев в Хазарском каганате, а затем и на территории Киевской Руси. По мнению В.А. Истархова, приток семитов в русские земли начинается с момента уничтожения князем Святославом Хазарии. Массы беженцев были заинтересованы в огромном торговом значении Киева и для успешного «внедрения своих кадров в высшие эшелоны власти использовали свой любимый метод – совращение властителей через еврейских женщин» [15, 270]. Виновником появления еврейки Малки, академик, считает княгиню Ольгу: «Мать князя Святослава – княгиня Ольга, исходя из своего расово-порочного христианского мироощущения, приняла на работу ключницу девушку Малушу» [15, 270]. Дальнейшее изложение искомого мифа, вернее первой его части, полностью копирует основополагающую версию. По сравнению с предшествующими текстами, «Миф №2» дополняется описанием зверств Владимира по отношению к женам (насилие над вдовой Ярослава, полоцкой княжной Рогнедой) и новгородским примером сопротивления чужеродной религии [15, 271]. В вину киевскому князю вменяется уничтожение славянского летописания –«подробного Летописного Свода Русской Империи» и вообще введение запрета на русскую историю до христианизации. Сам же процесс крещения Руси представляется христианским геноцидом [15, 272]. Монография В.М. Демина «От Ариев к Русичам» посвященная проблемам отечественной и мировой истории, так же касается заявленного вопроса. Появление в княжеском окружении «ключницы иудейки Малки» видится автору как одно из средств борьбы княгини Ольги со своим сыном Святославом за введение христианства [6, 241]. В книге Демина фигурирует и брат Малуши Добрыня (Дабран). Ему отводится роль верного помощника, соправителя киевского князя. То есть, в общих чертах, легенда об иудейском происхождении Владимира сохраняется. «Миф №2» в произведении В.М. Демина, рисует сына Малуши честолюбивым дельцом, который стремится осуществить свою главную цель – создание империи. Чуждые святоотеческой вере человеческие жертвоприношения времен языческой реформы – результат «идейного влияния» на князя варяжского элемента, требовавшего соблюдения кровавого ритуала. Еще в 978 г. это желание воинской элиты было удовлетворено убийством Ярополка [6, 250-251]. По мнению В.И. Демина, именно христиане являлись наиболее сплоченной и дисциплинированной частью войска Владимира, наиболее послушным населением Киева. Этим обстоятельством обуславливается и выбор христианства в качестве государственной религии Руси. Христианизация страны проходила крайне медленно, (жители Смоленска были крещены только в 1013г) и с огромными человеческими жертвами. Введение новой веры нанесло невосполнимый удар по культуре славянского народа: «Тысячами сжигались дощечки и берестяные письма с древними сказаниями и хрониками. Те же летописи, которые из-за их особой ценности писались на дорогом пергаменте, соскабливались, а пергамент заполнялся церковными «поучениями»» [6, 253-254]. В результате идеологической реформы «прагматика Владимира, стремившегося лишь к личному возвеличиванию и обогащению» [6, 255], Русь понесла огромные территориальные потери. Печенеги захватили донские степи до Днепра и все Причерноморье, отделились вятичи,Новгородская республика минимально подчинялась Киеву [6, 256]. Глава Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры (ССО СРВ) волхв Вадим (В.С. Казаков), излагая свою версию древнерусской истории, вопрос об этническом происхождении Владимира и его ближайших родственников не ставит. Он ограничивается лишь констатацией факта рождения будущего великого князя от связи Святослава и рабыни Малки [16, 207; 17, 146]. Примечателен и тот факт, что в отличие от других неоязыческих лидеров, волхв Вадим считает имена «Мал», «Малуша» - исконно славянскими и дает им следующую трактовку: «Мал» - маленький, «Малуша» - крошечная, маленькая [16, 57,110]. Дальнейший повествовательный ряд вписывается в общую канву неоязыческой характеристики деяний киевского князя. «Нововведениями», новыми открытиями верховного волхва ССО СРВ можно считать, повышенный интерес автора к переговорам Владимира и Византийской империи по поводу введения христианства [16, 211],∙признание купцов и боярство наравне с дружинниками, пособниками Владимира в продвижении чуждой славянам идеологии [17, 147], укреплении основ христианской веры (в материальном плане) за счет разграбленных языческих святынь, храмов и т.д. [17, 228-229]. Исследуя данный вопрос нельзя не упомянуть еще один памятник русской неоязыческой литературы – историко-публицистическое произведение Озара (Л. Прозорова) «Святослав Хоробре: ИДУ НА ВЫ!». Автор данного труда, историк по образованию, приводит две версии родословной Владимира. Согласно одной из них (подробно мы разберем ее ниже) Малка, ее брат Добрыня – дети древлянского князя Мала, согласно другой, разделяемой Озаром, Малка и Добрыня – хазары. Доказательством правомерности версии В. Емельянова и А. Добровольского (как называет ее автор) служит «истинное», неославяненное имя матери Владимира — Малка, сохранившееся лишь в Никоновской летописи и подкрепленное высказыванием А. Карпова (автора биографии Владимира Святого) о семитском происхождении данного антропонима («Мalik»-царь, правитель) [24, 217-218]. Вполне славянское имя брата Малуши – Добрыне (даже не Дабран прежних версий) Л. Прозоров объясняет распространенной практикой заимствования имен. Таинство союза Святослава с Малушей преподносится согласно традиционной схеме: «Ушлая рабыня успела соблазнить молодого князя и родила от него мальчика» [24, 219].. Роль Ольги и даже отца Владимира предстает в следующем свете. Княгиня Ольга, спасая княжича, о


Ссылка: Неоязыческий миф о Владимире - Труды доцента Романа Шиженского - Славянское народоверие - Каталог статей - Областная Ярославская Языческая Община Велесово Урочище