✔ ОБРАЗОВАНИЕ И КРУШЕНИЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. ТЕМА:ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРОВ АЛЕКСАНДРА I И НИКОЛАЯ I Об - пост # 322879

 

Сообщение от: 2014-08-21 10:00:21

✔ ОБРАЗОВАНИЕ И КРУШЕНИЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. ТЕМА:ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРОВ АЛЕКСАНДРА I И НИКОЛАЯ I Об Александре I оставлено немало противоречи¬вых сведений и характеристик, что, естественно, скрывает истинный облик этого царя. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы очистить этот облик от всего наносного, идеалистического и мало свойствен¬ного этому человеку, тогда станет понятно, почему самодержавно-абсолютистская Россия после него по¬катилась по наклонной и, наконец, была ввергнута в революцию 1917 года. Участник масонского заговора против своего отца, Александр I вступил на престол в возрасте 23 лет. В раннем детстве Екатерина II оторвала царевича от семьи отца и лично следила за его образованием и воспитанием. Уже в этот период жизни ему стало известно о глубокой неприязни, существовавшей ме¬жду царствующей бабкой и отцом. Это обстоятельство наложило свой отпечаток на личность Александра. Не имея ещё устоявшихся взгля¬дов, он вынужден был лавировать, лукавить и скрывать свои истин¬ные чувства. Уже в это время он проявляет страсть к позе, что было подмечено ещё Екатериной, «Господин Александр великий мастер красивых те¬лодвижений», - писала она. Воспитание и образование его было в духе «просвещённого» абсолютизма, когда наравне с религиозными канонами изучались космополитические идеи Руссо-Лагарпа и гат¬чинская кордегардия. Кстати, Ф.Лагарп был одним из учителей Александра. Ничего национально-русского Александру I никто не прививал. В результате, в его характере соединялись женственность, фальшь, двуличие, страсть к позе, глубокий религиозный мисти-цизм, доходящий до богоискательства. От отца - Павла I он унасле¬довал болезненное самолюбие, подозрительность и веру в своё боже¬ственное предназначение. Лучше всех из современников его охарак¬теризовал А.С.Пушкин: «Властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой...» Штрихи к портрету следует дополнить теми деяниями, которые были им совершены. В этом плане путеводной звездой для нас будет А.Кресновский. Вся деятельность Александра I делится на две поло¬вины: до и после 1815 года. При этом «Венский конгресс завершил первую половину - эпоху борьбы с Наполеоном и дал основание дея¬тельности второй - эпохе Священного Союза и военных поселе-ний». Российской политики в царствование Александра I не суще¬ствует. Его политика - это европейская политика, а если выра¬зиться точнее, то это пан-европейская политика. Основным содер¬жанием пан-европейской политики была «русская политика» ино¬странных кабинетов, использующих для своих корыстных целей Россию и её царя искусной работой доверенных лиц, имеющих на Го¬сударя неограниченное влияние». Таковыми были «Поццо ди Борги и Мишо де Боретур - два уди¬вительных генерал-адъютанта, заправлявших русской политикой, но за долговременное свое генерал-адъютанство не выучившихся ни одному русскому слову». Первый этап этой политики, бесспорно, яв¬ляется английским. Александр I был не прочь в кругу близких друзей поговорить о «прожектах конституции российской». Англия покро¬вительствует всякому либерализму, в том числе и российскому. Анг¬лийское правительство в то время возглавлял Пит младший - «вели¬кий сын великого отца». Он принципиальный и смертный враг Напо¬леона. Им подбрасывается идея освобождения Европы от тирании Бонапарта. Финансовую сторону при этом Англия берёт на себя. Александр I клюет на эту удочку. В результате, война с Францией. Английской крови пролито немного, зато русская льётся рекой на по¬лях Австрии, Польши и Германии. После поражения под Фридландом начался второй этап этой политики - этап французского влияния. Наполеон производит глу¬бокое впечатление на Александра I. Банкет в Тильзите, георгиев¬ские кресты, вручённые Александром I французским гренадёрам. Свидание Наполеона и Александра Iв Эрфруте. Александр I присоединяется к континентальной системе Наполеона, не обдумав эко¬номических последствий этого шага. Казалось, Россия может покон¬чить с Турцией и начинает с ней войну. В то же время Наполеон со¬средотачивает свои силы в Испании. Однако экономические связи российской знати с Англией, получавшей оттуда предметы роскоши, и влияние проанглийских масонских кругов оказалось сильнее договорённостей Александра I и Наполеона. К тому же у англичан появ¬ляется столь же изощрённый в политических интригах, как и они сами, союзник в лице прусского правительственного кабинета. Это говорит о том, что школа Фридриха II не пропала даром. В гениальной голове Штейна созрел план освобождения Германии от ига Наполеона путём втягивания России в войну с ним. А так как от Берлина до Петербурга значительно ближе, чем от Парижа до Пе¬тербурга, то прусское влияние начинает вытеснять французское. Штейн и Пфуль повели дело исключительно ловко и искусно, нари¬совав Александру I грандиозное величие подвига «спасения царей и народов». Где уж тут было заниматься возрождением Византийской империи и тем более единством каких-то славян, когда перед ним «открылись» перспективы создания единой, христианской, монар¬хической Европы, да ещё к тому же с ним — Александром I во главе. Реакция Александра I была незамедлительной. Человек религиозно¬го мистицизма и эффектной позы, он не мог не согласиться на это хи-мерически-божественное предложение. С этого момента начался третий. этап его политики - этап преимущественно прусского влияния. После снятия Александром I блокады Англии тайная агентура Пруссии и Англии начала энергично натравливать Наполеона на Рос¬сию. При этом главный упор делался на несоблюдение Россией дого¬вора о блокаде Англии. Отношения между Александром I и Наполео¬ном были испорчены к 1812 году настолько, что пустячного повода хватило для того, чтобы между Россией и Францией разразилась жес¬токая трёхлетняя война, разорившая и обескровившая их. В то же время эта война оказалась чрезвычайно прибыльной как для Пруссии, так и для Англии. Используя страсть Александра I к позе и религиоз¬ный мистицизм, прусские, английские и австрийские политики через откровенную лесть своих людей при дворе помогли ему поверить в свой мессианизм и пойти на создание Священного Союза, превратив¬шегося потом в их искусных руках в Священный Союз Европы против России. Виной же такого оборота событий явились религи¬озный мистицизм, мессианизм и страсть Александра I к позе. За эти не лучшие черты характера венценосного монарха Русский народ за¬платил ужасной ценой четырёх последующих своих поколений. Уже на Венском конгрессе от России отбирают Галицию, незадол¬го до этого в неё включённую. Её передают Австрии. Вместо Галиции России передаётся герцогство Варшавское, населённое враждебными русским поляками. В этот четвёртый этап русская политика направ¬ляется по указке австрийского канцлера Меттерниха. Такой была внешняя политика Александра I, направляемая его иностранными генералам-адъютантами, масонами и иностранными правительствами. Внутренняя политика была подстать внешней. Собственно, было бы противоестественно, если бы она была иной. Вступив на престол, Александр I в первом своём манифесте высказал желание «идти по стопам своей великой бабки». Однако, будучи человеком позы и без¬ответственного слова, он повёл себя двулично и, в основном, сохра¬нил гатчинские порядки Павла I в армии. «Армия Александра I явля¬лась прямым продолжением армии Императора Павла I. Доктрина, уклад жизни, система обучения, «шагистика» и увлечение мелоча¬ми службы остались те же». Если говорить о некоторых успехах ре¬формирования армии, в частности, совершенствования организации частей и соединений, подготовки артиллерии, выработки «Положе¬ний об управлении большой действующей армией», поддержания боеспособности войск и т.д., то это всецело принадлежало военным министрам: Вязьмитинову, Аракчееву, Барклаю де Толли и таким военачальникам в войсках, как Кутузов, Багратион, Милорадович, Кульнев и т.д., которые сохранили еще суворовскую выучку. Особо хочется сказать о графе А.А.Аракчееве, по фамилии кото¬рого в учебниках, составленных нашими официальными историками, названо целое явление общественной жизни «аракчеевщина». Здесь я предоставлю слово непо-средственно А.Кресновскому, так как никто лучше не смог охарактеризовать А.А.Аракчеева и отметить всё, что заслужил этот выдающийся деятель России. «Ни один человек не был ненавидим современниками и по¬томством в такой степени, как граф Алексей Анд¬реевич Аракчеев. Ни один деятель русской истории до 1917 года не оставил по себе более одиозной памя¬ти, чем этот суровый и непреклонный выполнитель воли своего Государя. Перед оклеветанной памятью этого крупного и непонятого военного деятеля русский историк вообще, а военный в частности, ещё в долгу... Графа Аракчеева, по справедливости, можно назвать создате¬лем современной русской артиллерии. Она - плод его трудов, двадцатилетней упорной планомерной продуманной работы, как тео¬ретической, так и практической. С этих времён у нас завёлся тот артиллерийский дух, установились те артиллерийские традиции, носители которых на всех полях Европы отстояли за русской ар¬тиллерией место, указанное ей суровым гатчинцем - первой в мире. Из многотрудной аракчеевской школы вылетели орлы наполеонов ских войн - Ермолов, Яшвиль, Никитин, Костенецкий, Железноеасе те, кто «вели в атаку передки и гнали банником полки» на по¬лях Шенграбена, Пултуска, Эйлау и Бородина!... Никогда никакой монарх не имел более жертвенно преданного слуги, чем был этот преданный без лести. Жертва Сусанина вели¬ка, но жертва Аракчеева куда больше - он отдал за Царя не только жизнь, но и самую душу, обрекая своё имя на проклятие потомст¬ва, принимая на себя всю теневую сторону царствования Александ¬ра 1, отводя на свою голову все проклятия, которые иначе поразили бы Благославенного. Наглядный пример тому - военные поселения, идею которых обычно приписывают Аракчееву, тогда как он был совершенно противоположных взглядов на эту затею и взялся за неё, лишь проводя непреклонную волю монарха ... В 1815 году возвратившийся из заграничного похода Елецкий полк был водворён на места своих поселений, и было решено при¬ступить к организации таковых в большом масштабе в Новгород¬ской губернии. Против этого мероприятия энергично возражали старшие военачальники во главе с Барклаем де Толли, Дибичем и Аракчеевым, видевшим, что это повлечёт за собой расстройство и ослабление боеспособности войск. Аракчеев на коленях умолял Александра I не заводить поселений: "Государь, вы образуете стрельцов!" Однако все представления их по этому поводу оста¬лись тщетными. Александр I был непреклонен и категорически зая¬вил, что "поселения будут устроены, хотя бы пришлось уложить трупами дорогу от Петербурга до Чудова"... Аракчеева упрекают, и не без основания, в жестокости. Но он был не один, и далеко не один. Сам Государь еще в Париже неодно¬кратно говорил, что "строгость причиною, что наша армия есть самая храбрая и прекрасная". Как можно было после этого отка¬заться от фухтелей?» Расхожее мнение об Аракчееве как о «мракобесе» ни на чём не ос¬новано, Этот «мракобес» основал на свои личные средства в Новго¬роде кадетский корпус (переведённый затем в Нижний и названный его именем), основал полтораста начальных училищ, ремесленных школ и первую в России учительскую семинарию, то есть сделал для русского просвещения неизмеримо больше, чем, например, тот ми¬нистр Временного правительства, что упразднил, равняясь по негра¬мотным, русское правописание. Бескорыстие Аракчеева сказалось в 1814 году в Париже, когда он отказался от фельдмаршальского жез¬ла, на который имел право как создатель сокрушившей Наполеона русской артиллерии. Тогда Александр I пожаловал ему для ношения на груди свой портрет, украшенный бриллиантами. Портрет Аракче¬ев принял с благоговением и не расставался с ним до смерти, брилли¬анты же отослал обратно, в Императорский кабинет. Безгласный и преданный Аракчеев был в армии идеальным проводником идей Го¬сударя, Кроме того, он был непричастен к злодеянию 11 марта и не являлся, подобно многим (как Беннигсен), живым упрёком совести Александра I, всю жизнь терзавшегося своим грехом. Если мы учтём всё вышесказанное А.Кресновским, то в учебниках истории должна значится не «аракчеевщина», а «александровщина». В то же время истинные дела А.А.Аракчеева также должны быть в этих учебниках отражены правдиво. Собственно, рассказ об Аракчееве это в то же время рассказ о частице внутренней политики Александра I, о его военных поселениях, превратившихся в язву ар¬мии, породивших массу злоупотреблений и бунтов. Расцвело и очко-втирательство. «С эпохи же военных поселений оно было у нас возве¬дено в систему и наложило характерный отпечаток на всю нашу военную жизнь до севастопольского периода». Здесь нужно только иметь в виду, что Александр I, создавая воен¬ные поселения, хотел внедрить в русскую армию прусский образец, не разобравшись при этом, в чём, собственно, состоит этот прусский образец, или система Шарнгорста. По его системе прусский ландверман два месяца в году был солдатом, но солдатом настоящим, ко¬торого не отвлекают от военных занятий никакими хозяйственными работами. Остальные 10 месяцев он был крестьянином, но опять-таки настоящим крестьянином, не обязанным маршировать под барабан за плугом. Если внимательно всмотреться в систему Шарнгорста, то об¬наружится, что пруссаки скопировали её с нашего казачества, чтобы привить своему крестьянству военные навыки. Военный поселенец Александра I не был ни тем, ни другим. Посе¬ляемый солдат переставал быть солдатом, но не становился крестья¬нином, а «осолдаченный» землепашец, переставая быть крестьяни¬ном, настоящим солдатом всё же не становился. Эти люди были, как бы прикреплены к пожизненным арестантским ротам: с 7 лет - в кан¬тонистах, с 18 - в строю, с 45 - «в инвалидах». Они не имели права отступиться ни на шаг от предписанного им на всю жизнь казённого шаблона во всех мелочах организации жизни военного поселенца. И вновь дадим слово А.Кресновскому. «Император Александр и его советники, наверное, очень удиви¬лись, если бы им сказали, что идея военных поселений, скопирован¬ная ими на Западе и прививавшаяся ими с таким насилием над при¬родой русского человека, существует уже в России испокон веков, притом в естественном, самобытном, вполне подходящем для русских условий виде. Для этого им только стоило обратить свои взо¬ры вместо Запада (куда они упорно смотрели) на Юго-Восток. И они увидели бы, что это их "новое слово", это "содружество меча с оралом" было давно ив идеальной степени - осуществлено казаче¬ством. К чему было вводить каторжный режим для сотен тысяч русских людей, калечить их души и тела псевдозаграничными хому¬тами и намордниками, когда те же «военные поселения» были уже давно осуществлены под именем "станиц" тут же у нас в России? Учреждение поселений на Кавказе на казацкий образец и полный их


Документ: ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРОВ АЛЕКСАНДРА I И НИКОЛАЯ I...