✔ МАЗЫКИ (На суд здравомыслия) Кресение. Общий подход. Основные понятия Прежде чем говорить о профе - пост # 312333

 

Сообщение от: 2016-03-02 11:00:41

✔ МАЗЫКИ (На суд здравомыслия) Кресение. Общий подход. Основные понятия Прежде чем говорить о профессиональных вещах кресения, типа устройства западка или техники зерцал, нужно сказать об общем подходе: 1) Первое - Искренность. Не честность, а искренность перед самим собой. 2) Дɣшевная беседа. Просто нормально поговорить с человеком - уже половина дела - поговорить, послушать. И ни в коем случае не создавать искусственных условий, если это психически нормальный человек. Но как только ты почувствовал, что тебя берут за профессионала и приходят специально сливать, тут же надо стать профессионалом. 3) Профессионализм предполагает, что ты находишься в состоянии зеркала, то есть отражаешь то, что перед тобой и не ведешь никакой активной работы. Человеку надо - пусть он и работает. Ты всегда работаешь на охоте кресника, то есть до тех пор, пока у него есть желание исследовать себя. И ни в коем случае не ведешь его своими вопросами. Хотя со стороны может сложиться такое впечатление, что кресник идёт по вопросам крёсного. А на самом деле все вопросы кресного вытекают из слов кресника, по сути, ты спрашиваешь только о недосказанном. Он пришел, он хочет найти причину своей боли, он начинает рассказывать о ней. Только он знает эту причину, но скрывает ее от себя. И вот, когда он рассказывает, ты наблюдаешь за потоком его мыслей и отслеживаешь провалы, разрывы, сбои в логике и задаешь вопросы о том, что в этих дырах. Естественно, что кресник меняет вслед за твоим вопросом направление своего движения и идет в провал. Но это не ты его туда направил, это всегда его решение. Ты же только указываешь на этот провал. Душевная беседа всегда очень ленивая, за чаем. 4) Кроме зеркального состояния ты к тому же постоянно отслеживаешь, как кресник разматывает свой клубок судьбы. Твоя задача удержать его в таком состоянии, чтобы клубок разматывался самокатом. Это как раз видение провалов. Это искренность. Основные понятия кресения : 1). Щепать надо по лучинам, ни в коем случае не позволяя себе разворошить сразу несколько лучин. 2). Каждая лучина щепается до сучка. 3). Сучок - это то, что нельзя отщепить, это 3% противоположного. Сучок щепается сам, как лучина, до своего сучка, до своей противоположности. 4). Человек, - точнее, человеческая личность, рассматривалас в традиции очищения как полено, которое должно быть спалено в огне Креси. И жечь его надо до тех пор, пока не останется одна головня, то есть та часть твоей личности, которая доступна очищению. Полено - это набор из целого ряда личин, одна из которых является болезненной, то есть корневой для всего полена. Это и есть головня, иначе порча, иначе злой дух, которым ты одержим. Но чтобы добраться до головни, нужно очистить с полена все перья - ощепать все лучины, то есть сопутствующие ему мелкие личинки. Только после этого можно приступать к головне. Но это особая тема - Зерцало. 5) Для того, чтобы выйти на головню, то есть на Зерцало, надо разобраться со всеми лучинками вокруг нее. Но это другая работа, это Тропление, или распутывание набродов ума. Распутывание набродов - более важная и объемная работа. После того, как сделано тропление, ты можешь назвать имя этого духа, головни. Тем самым и порча эта будет значительно ослаблена, даже если ты не успеешь сделать зерцало, ты уже хозяин этому врагу, хотя враг еще не убран из тебя, но он уже виден и управляем. Поэтому первая задача - это поиск имени злого духа, а для этого ты должен понять, что лучина - это перья, они облегают головню в какой-то системе, в связи, они все в связи друг с другом. И чтобы распутать ее, нужно освоить: 6). И науку мышления, 7). И искусство самоката, то есть искренности. Кресение - Печище Печище - выжженная земля, на которую селится семья. То есть, это пространство, отвоеванное у хаоса (леса) как твое, с него и начинается расширение творящегося мира. Так же и в сознании. Крес выжигает первый гвор - объем свободного или твоего, управляемого сознания. Он и называется Печище. Печище постоянно расширяется по мере продвижения Кресения. Кресение и целеустроение Первый уровень кресения - это иссушение западков - Зерцало и Беседа. Второй уровень - это распутывание набродов, соответствует науке мышления или хитрой науке. Третий уровень начинается, когда ты распутываешь наброды с отпусканием. Это уже работа над определением своих настоящих целей. По мере того, как определяются настоящие цели, все остальное теряет ценность, и ты получаешь возможность его отпустить. Без Целеустроения - это практически невозможно. Самонаблюдение - язы Самое главное, чему надо научиться для работы над собой и очищения себя - это искусству самонаблюдения. Что такое само- и что такое наблюдение? Наблюдение - это определенным образом направленное внимание. Само - означает, как кажется, обращение внимания на себя, но на самом деле, никакого определенного я у начинающего еще нет, есть многочисленные и разнообразные проявления личности, за которыми это «Я» и прячется. Еще очень нескоро удастся в него погрузиться, как в нечто самостоятельное. В начале же придется долго и методично счищать с себя многочисленную личностную шелуху. Причем, шелуха эта, которая вначале ощущается твоим «Я», практически вся окажется чужеродной. И даже то, что явно вроде бы создана твоими решениями, имеет чаще всего чужие корни. Итак, на первом этапе самонаблюдение есть направленное внимание на проявления своей личности. Когда-то потом оно станет осознаванием своей сущности, а потом - просто самоосознаванием. Такое наблюдение за личностью имеет целью очищение от чужеродного в себе, а это значит освобождение от личности ради высвобождения сущности, то есть, той части личности, которая без помех ведет тебя к достижению твоих настоящих целей, то есть, к твоей Победе. Но просто наблюдение очищения не даст. Для этого потребуются специальные знания, которые и будут даваться на Кресении, Целеустроении и Науке мышления. Самонаблюдение требуется для того, чтобы собрать материал для полноценного Кресения. Поскольку выкресивается твоя личность, то ее-то и надо знать до тонкостей. Для этого применяется метод расстановки Язов. Язы (или Езы) - это ловушки, которыми перегораживается вся река твоего мышления. Они устанавливаются в ряд и полностью отслеживают происходящее в нескольких определенных струях. В простонародье Язы - (ловушки для Я или Азов) - называются узелками на память. В колдовстве они же назывались Наузы. И это действительно один из видов наузов. Заметив какую-то неловкость в своем поведении, ты не отмахиваешься теперь от нее и не пытаешься больше скрывать, как делал всю жизнь, чтобы выглядеть умнее. Ты принимаешь решение докопаться до причины этого сбоя и помехи. Но «зверь», мешающий тебе, прячется где-то в глубине леса - твоей сложной личности. Его надо выследить, а уж потом добывать. Добывать зверя может только охотник, для этого у него есть оружие. У тебя же пока оружия нет, поэтому ты только готовишься к охоте и постоянно отслеживаешь, в какое время, в каких местах, при общении с какими людьми, во время каких дел или действий высовывается этот зверек. А, заметив, - отмечаешь это для себя - лучше всего, если ты научишься вести записи, типа дневника. Это сильно облегчит в последствии работу с освоением кресения. Подобные узелки на память, язы, надо ставить на несколько самых неприятных для тебя проявлений личности. Поскольку личность нацелена на то, чтобы стать победителем, то это надо использовать и убирать с помощью ее силы то, что заставляет тебя проигрывать, не дает побеждать. Не надо ставить слишком много язов сразу. Все равно это работа надолго. И целеустроение и наука мышления будут в каком-то смысле развитием все той же дисциплины - искусства самонаблюдения и отслеживания внутренних помех.... Писанка, как меня учили Кресению первым учил меня Степаныч. Но он мало что объяснял. Он просто беседовал, беседовал и беседовал со мной, применяя самые разнообразные приемы, и учил, просто погружая в них. На второй приезд он прямо с порога засунул меня в глубочайшие зерцала по двум вопросам: «зачем я пришел?» и «почему я сплю?». Причем он сделал это намеренно жестко, ничего не объясняя. Он просто отвергал все мои ответы, давая их полностью высказать и повторяя вопрос. Он отвергал и попытки решить этот коан действием. Например, когда я сказал: «Хорошо, если ты хочешь, я уйду», - и направился за одеждой, он спросил: «Если ты приходил, чтобы тебя выгнали, зачем ты вообще приперся?! Если же тебе хочется, чтобы тебя обидели, чем тебе не подхожу я? Я с удовольствием обижу еще!» К этому времени вопрос «зачем я пришел?» уже так навяз у меня в уме, что я сразу понял его - я действительно хотел учиться у него, но что-то во мне боялось этой учебы и хотело сбежать, а для этого оно искало достаточный повод, качественное оправдание. Обида незаслуженная, несправедливая обида - это такая заманчивая вещь в этой жизни. Многие ее ищут годами, чтобы с легким сердцем покончить счеты с жизнью за чужой счет. Кто же не поймет такого обиженного и осудит его?! Мне стало стыдно, что меня раскусили, и я остался. В других случаях Степаныч, когда я залеплял какой-нибудь личностный бред (который он называл патефоном, а я могу назвать программой), просто замолкал и молча смотрел на меня. Я пытался изобразить непонимающего, невинного и требовал слов и подсказок. Но он молчал, а я чувствовал себя сначала тупым, а потом пришпиленным ко лжи вруном, потому что почти всегда сразу знал, в чем сфальшивил, где был неискренним. Знал, что потом начал врать, пытаясь скрыть это под личиной тупости и, самое главное, знал, что прозрачен и насквозь виден в своем детском упорстве в заведомой лжи. Потихонечку я научился не обижаться на его молчание, а переключать себя в некое рабочее состояние, в котором мог, как бы, отодвинуться в сторону от чувства обиды и стыда и начать рассказывать об этом отстранённо, как будто о другом, чужом, или наблюдал со стороны. Потом начали приходить и, все чаще, проблески того, что это «со стороны» и есть настоящий я, только хорошо забытый. Но чаще всего Степаныч просто и душевно беседовал со мной, аккуратно подсказывая мне следующие ходы мысли. Причем, задавая мне вопросы, он никогда не ошибался. Даже если вначале мне казалось, что его вопрос ко мне не относится, и он опускал его, чуть позже я все равно сам вдруг выходил на это. Позже, сам, научившись вести и беседу, и зерцала - как это все называлось - я понял, как он это делал. Он просто наблюдал за происходящими по ходу моего рассказа изменениями в моем теле и спрашивал о них. При определенном опыте ты довольно просто научаешься видеть, какая часть тела, какой орган отзывается на те или иные слова. Когда же не отзываются физические органы, могут происходить измененные состояния сознания или движение мысли, которые ты сам не осознаешь. Тогда достаточно обратить на такое движение внимание кресника*, и его речь потечет снова. Но все, что происходило со Степанычем, была почти чистая практика. Теорию же я познавал уже с Дядькой - он многое объяснил и из того, что делал Степаныч, и показал кое-что новое. Например, писанку. Мне всегда очень нравилось расспрашивать Дядьку про стариков, которых он помнил и про то, как жили мазыки и скоморохи. Это вдохновляло меня, вселяло силу. Удивительно приятно слышать, что были такие люди, были у нас, у русских, могли творить чудеса, и в прямом смысле, и в смысле отрешенности и приверженности духовному поиску. Появлялась надежда и радостная злость, горы хотелось свернуть. Я буквально плавал в этих его рассказах, тонул. Он смеялся надо мной и называл иногда наркоманом. Это действительно было пьянящим. Однажды я прицепился к нему с вопросами о том, как были устроены артели скоморохов или ходоков и как шла учеба. Он не часто об этом говорил, но однажды я прицепился к нему с расспросами о том, а как сами старики работали над собой. Пересказываю, как запомнил и записал несколько лет назад. -Они работали уже не над собой. -Ну что, у них не было проблем? -Нет. Не было. Проблем не было. -Ну, хорошо. Но могла же неожиданно сложиться ситуация, которую надо было осмыслить, принять какое-то решение? -Если у тебя есть мировоззрение, то все ситуации уже решены. Достаточно увидеть ток жизни. -Хорошо, ты хочешь сказать, что они совершенно ни над чем не задумывались, ничего не осмысляли, что были такие просветленные, что видели весь мир насквозь до самых его глубин? -Нет. Вот тут нет. Что называется, прозревать мир можно бесконечно, наверное… Это называли «умножать». После того, как кресение и устроение сделано, ты можешь пожинать плоды ума - умно жать. Можно сказать, можешь любоваться тем, как это прекрасно устроено. В общем-то, хоть это и видение, но это очень долго приходит мыслями… в виде мыслей. Значит, ты еще не видишь ясно. Когда сознание совсем ясное, между красотой мира и твоей радостью нет мысли, они переходят друг в друга напрямую. Это, наверное, один из последних язов*, которые ты ставишь - следить, есть ли мысль между прекрасным и твоей радостью. И если она есть, ты спускаешь ее на воду. -Как, как? - встрепенулся я. -На воду? Это из колдовства. Когда передают дар, когда старик перед смертью передает дар, а ты не хочешь его принимать, ты можешь принять его на что-нибудь, а потом пустить на воду. -Не понял. Что значит «принять на что-нибудь» и зачем? Это же что, охота помучиться, как следует. -Тебе что, дар ни разу не передавали? - засмеялся он. -Конечно, нет! - засмеялся и я. -Ты должен это исправить, - пошутил он. - Ну, а если серьезно, то дар передают в руку. Смотря какой, конечно. Но старик берет тебя за руку и отдает его. Это сила, но нужно быть открытым. Сознание правит силой. Если сознание будет закрыто, сила не войдет. Ну, а ты не хочешь - не всякая сила нужна, особенно на нашем пути - многие отказывались от чужой силы. А старику помочь хочется, чтобы не мучился долго. Вот ты и даешь ему вместо руки что-нибудь. Веник, например. В общем-то, все равно что, главное, знать, что берешь, но в руку не впускаешь. Старик успокаивается, а ты идешь к реке и спускаешь в проточную воду, чтобы унесло. Можно и на ветер отпустить, или дать съесть собаке, если на съедобное принял. Но лучше всего - на воду. Водица все смоет. Вот точно так же можно спустить на воду и мысли. Они ведь тоже сила, их вода тоже смывает. Я видел, был у нас дедка один, Аркаша, он все сидел на берегу у воды с вилочкой. Мне лет семь было. Со стороны - словно рыбу удит. Я еще совсем маленький был. Мы ходили рядом купаться c пацанами, и я все время наблюдал за ним. Мы как-то все знали, что ему не надо мешать, он вроде чем-то важным занят. Некоторые называли его сумасшедшим. Не наши, лохи*. А я помню, что как-то затихал, когда приходилось проходить мимо. И уже несколько раз садился в сторонке и наблюдал. -И что он делал? -Писал вилой на воде. -Вилами на воде?! -Вилой, вилочкой. Прутик раздвоенный на кончике. -Так это может отсюда: Вилами на воде писать? -Может. -А как он писал? -Сидит так и водит, водит палочкой медленно. Потом вдруг побыстрей начнет. Почиркает, почиркает, опять так плавненько-плавненько поведет. Вот и все. -Все? -Изредка булькнет вилочкой. Но редко, я всего раз-другой видел - крутанет вилочкой слегка. Так-то он одним концом водит, а вторая вилочка вверх торчит, а тут крутанет, второй кончик чиркнет по воде вот и все. -И долго он так? -Да днями сидел. Я только один раз видел, как он оторвался. -Почему? -Почему, - он улыбнулся. - Я тогда засиделся возле него, так что уплыл вместе с его палочкой, а очнулся уже в артели у дедков - семь лет было. На подворье, где маленьких учили. Вот затем и прервался, чтобы меня в учебу определить… Но вообще-то, это ему на воду нравилось, можно - на что угодно. -Покажи, - потребовал я. -Ха, - хмыкнул он, на мгновение задумавшись. - Ну, неси вилочку. Поди, срежь палочку такую, развилкой, - он показал два растопыренных пальца.Я поднялся, вспоминая, в каком кармане у меня нож, но он остановил: -Хотя, стой, пошли! Мы зашли на кухню, Дядька открыл ящичек горки, выбрал старую, железную вилку с ржавчиной и усмехнулся, показывая ржавчину:- Бабка ее шкуркой почистить додумалась. Он вынул большой темный косарь, которым щипают лучину для растопки и о


Документ: 26.МАЗЫКИ.doc