О ГЕНЕЗИСЕ ДРЕВНЕРУССКИХ "ЗМЕЕВИКОВ". Велецкая Н.Н В изучении явлений языческого мировоззрения, ри - пост # 308094

 

Сообщение от: 2016-12-05 15:00:09

О ГЕНЕЗИСЕ ДРЕВНЕРУССКИХ "ЗМЕЕВИКОВ". Велецкая Н.Н В изучении явлений языческого мировоззрения, ритуалов и атрибутов весьма существенно положение об их слоистом строении, о взаимопроникновении разновременных пластов, древнейших и более поздних. Впервые оно было сформулировало Е. В. Аничковым [1], и последовательно проводилось в исследованиях В. Я. Проппа. Наиболее полную и детальную разработку в изучении языческой традиции, в том числе и мифологической, оно получило в трудах Б. А. Рыбакова, убедительнейше обосновавшего тезис: «Новые комплексы представлений не вытеснили полностью старых, а наслаивались на них, сосуществовали с ни-ми» [2]. Для раскрытия функциональной сущности явлений язычества и форм трансформации их на протяже-нии истории традиции существенно межсюжетное и межжанровое сравнительно-типологическое исследо-вание. Между разными формами отражения сюжета раскрываются связи, если историческое объяснение их сосредоточено не только на отдельных элементах и образах, но и на композиционной системе исследуемо-го явления. Позитивные результаты межсюжетного и межжанрового исследования проявляются в обраще-нии к вопросу о генезисе «змеевиков» при рассмотрении их на фоне змея — мифологического персонажа. Как известно, о «змеевиках» сложилась обширная специальная литература. Они рассматривались с раз-ных сторон: художественной формы, соотношения языческих и христианских элементов, основы противо-речий амулета-оберега с христианским образом змея и многих других. И тем не менее, вопрос о генезисе их еще нельзя признать совершенно разрешенным. Пониманию генезиса языческого амулета в форме змее-вика и устойчивости распространения его на протяжении христианской эпохи способствует сопоставление мифологической традиции о змее-драконе — космическом божестве и мифическом предке с традицией изображения змея — змеи на архаических южнославянских надгробиях, ритуальной одежде и средневековой мелкой пластике. Генезис же формы «змеевика» помогает понять изображение змея-змеи в виде уплощенного клубка с чуть приподнятой вверх головкой на архаических пряслицах. Генезис мифологического образа змея-дракона полностью выяснить все еще не удается, поскольку корни его уходят в праисторические цивилизации, достоверными сведениями о которых наука не распола-гает. Сопоставление распространенных в фольклоре [3] вариантов образа змея-дракона, претерпевшего раз-новременные и разнохарактерные формы переосмыслений, напластований, трансформаций, показывает, что в общем характере его улавливаются связи с мифологическими мотивами о космических предках, на-деленных могущественными, сверхъестественными силами, оказывавшими разностороннее воздействие на обитателей Земли. В устнопоэтической традиции образ змея-дракона претерпевает самые различные переосмысления и напластования, трансформируясь из космического божества, мифического предка в различные эпические и сказочные персонажи, преломленные через свойственную той или иной этнической среде окружающую действительность и фольклорную образность, вплоть до злобных демонов и «налетов» («летунов») [4]. В изобразительной традиции различные пути и формы трансформации приводят от языческих форм «змеевиков» к христианским нагрудным иконкам, где от амулета остается лишь змеевидное окаймление края или помещена надпись «Спаси и сохрани», или же к дукачам-оберегам с изображением святых на одной стороне и змея — на другой [5]. Изображения змея-дракона на ритуальных знаковых атрибутах рода ведут к формам ритуальных головных уборов в виде свернувшейся змеи как знаку божественного предназначения царского статуса, на знаменах племен — к формам эмблемы этноса и государства. Трансформация, претерпеваемая мифическими образами на протяжении истории традиции, доходит подчас до полного переосмысления и деградации. В этом отношении показателен сюжет змееборства. Его исследование в древнерусской живописи, иконах прежде всего, показывает, как образ «змееборца, меняясь, тянется из глубокой, доисторической древности» [6]. Образу змея, поверженного Георгием Победоносцем, в христианской иконописной традиции предшествует образ «Медного змея» — спасителя от всенародного бедствия [7]. Это соотносится с образом змея, донесенного южнославянской традицией, где змей выступает вместе с Георгием Победоносцем и Ильей Пророком в борьбе против драконообразных мифологических существ — «ал», демонов стихийных бедствий, насылающих градоносные облака, смерчи, ливни, все сметающие на своем пути [8]. В этом симбиозе языческих и христианских мотивов проявляется переход па Илью Пророка и Георгия Победоносца функций языческого космического божества и мифического предка, одна из важнейших функций которого — обеспечение Земли животворящей дождевой влагой и медиация небесных явлений на пользу ее обитателей. В аспекте слияния древнейших языческих мотивов с христианскими воззрениями особый интерес представляют локальные варианты образа змея, где он причисляется к категории «чистых сил», близких богам и святым [9]. Отсюда тянутся нити к драконам с солярными знаками в средневековых славянских древностях и традиционном народном шитье, с одной стороны, и к изображениям драконов на атрибутах христианской церкви — с другой. Появление хоросов с драконами обусловлено огненной природой мифического дракона, связью его с сберегательными функциями. Архиерейские посохи с изображениями парных змей, символизировавших «мудрость, с которой духовный пастырь должен был пасти свое стадо» [10], вызывают ассоциации со сложными резными изображениями змей на набалдашниках посохов саракачанских пастухов [11]. Мотивы мифического змея в балканской традиции несут в себе явственно выраженную космическую символику, которая соотносится с древневосточными мифологическими мотивами о космических при-шельцах, которым змей-дракон служит средством посредничества между Землей и звездным Космосом. Для понимания генетических корней образа дракона существенны древневосточные мифологические мо-тивы о драконе — космическом божестве [12] и о космических «сынах солнца», приносивших на Землю благость и основы культуры, изготовивших, в частности, металлический треножник в виде дракона, на котором они в огненном пламени улетали по свершении своей миссии. Особенно же существен мотив о «сыне неба», поднимавшемся на драконе «из страны, где рождаются солнца», со скоростью «мириадов верст» за день, и человек, улетавший вместе с ним, жил еще две тысячи лет. К этому следует добавить мотив о «рыбе»-драконе, явившемся из речных вод» [13]: в нем содержатся проявления представлений о связях рек-морей с космическим миром предков и о текучих водах как одном из путей достижения его. Мотивы чудесных средств переправы, связанной с огнем, дымом, громом, через необозримые водоемы, высочайшие горы, недоступные человеку, облака и «пустоты», расположенные между мирами, и достижения таким путем долголетнейшего продолжения жизни многое проясняют в сущности представлений о змее-драконе, донесенных индоевропейской традицией, и генезисе славяно-балканских ритуальных атрибутов со змеиными мотивами. Предположение о связанности генезиса «змеевиков» с мифологическими мотивами высказано было И. И. Толстым [14] и обосновано Г. К. Вагнером [15]. В балканской традиции — мифологической, эпической и обрядовой — содержатся данные, во многом проясняющие как идейную основу амулета в форме «змееви-ка», так и изобразительную форму его. Мифологическим мотивам о змее — космическом предке созвучны представления о защитной силе змеи — покровителя дома, хранителя семейного очага, как воплощения мифического предка. Змея пред-стает как один из обликов, в котором являются души умерших сородичей [16]. Домашняя змея приносит счастье и оберегает семью от всяких бедствий. Отсюда изображения змеи на пороге дома, на ритуальном печенье, на венчальной одежде, пастушеских посохах и т. д. От змея (с его космической сутью, фалличе-ской символикой и метаморфозами от змеи к человеку) у земных женщин рождаются дети, наделенные сверхъестественными качествами: необычайной силой, благодаря которой их никто из обычных людей одолеть не сможет, исключительной мудростью, красотой. Самые прославленные эпические герои рожде-ны царицей или же просто земными женщинами от змея. Одна из основных функций мифического предка — змея-змеи состоит в обеспечении продолжения ро-да в здоровом, сильном духом и нравственно стойком потомстве. С этим связано представление о том, что змея наделяет людей любовными чарами и сексуальной активностью; являясь покровительницей беремен-ных женщин, она способствует благополучным родам и благоприятствует младенцу [17]. Из ритуальных действий, связанных с этими представлениями, особенно показательны донесенные традицией саракачан. Змею считают они прорицателем будущего: по признакам и оттенкам поведения ее судят о предстоящей судьбе. Она воспринимается как магический инструмент в руках лиц, ограждающих членов общины от вредоносного воздействия злой магии в целом, и «злых очей» в том числе. Змея счита-ется наиболее сильным оберегом; помещенную в тыкву, ее носят с собой как амулет. Змеиная голова вос-принимается как защитница дома, семьи, каждого человека от всякого зла; ее закапывают у очага и как амулет, завернутую в шерстяной лоскут, носят с собой в кочевьях. В балканской традиции 1 мая — сакральный день, связанный с обновлением природы, возрождением плодородия земли; он считается наиболее благоприятным для всякого рода заклятий, колдовства, ворожбы, чародействия, знахарства. В этот день у саракачан происходит ритуальная охота за змеиными головами, которые затем носятся как амулет. Змею зажимают палкой с раздвоением на конце, золотой или серебряной монетой отрезают голову и помещают ее в колокольчик. В процессе трансформации языческих культов, приспособленных к христианству, произошло и приспособление к нему ритуальных действ, связанных с культом змеи: колокольчик с головой змеи на 40 дней помещался в церкви на 40 литургий, после чего змеиная голова воспринимается как амулет. В изобразительной традиции с мотивами змеи показателен ритуальный каравай — знаковая принад-лежность «рождения Нового года и нового солнца». Мотивы рельефного украшения его идут из глубокой древности, традиция которых устойчиво сохраняется саракачанами. Оно изображает кочевой стан с цен-тральным мотивом загона для скота, стада и змеями с обеих сторон загона и лагеря как защиты его и сти-мула умножения и процветания. На свадебном каравае — центральная тема — космические знаки месяца и креста, возле которых двойной змееобразный орнамент как символ изобилия и плодородия, общего благосостояния. В числе ритуальных действ, связанных с началом рождественского поста, самая старшая женщина закапывала голову змеи у входа в загон. Это соотносится с поверьем влахов, будто бы у входа в загон живет змея, которая хранит стадо и оплодотворяет его. Для понимания значимости изображения змеи в орнаментике и амулетах существенно положение древнебалканского мировоззрения: месяц, земля, огонь и змея — четыре элемента, которые как части Кос-моса составляют источник жизни [18] . Это весьма показательно для определения места змеи в системе ин-доевропейских представлений о сущности мироздания: змея фигурирует в одном ряду с основными источ-никами жизни на Земле — землей, огнем и водой. Спираль, змея, крест — архаичнейшие символы, восходящие к праисторической традиции. Змея, свер-нувшаяся в круг, как знак плодородия, плодовитости изображалась на венчальном фартуке; беременные носили его перед родами, чтобы мужское потомство было здоровым и сильным. Ту же символику несли две выгравированные змеи на серебряных пряжках пояса молодых матерей. В балканской традиции символика головы змеи связана и с луной, с воздействием ее на плодородие, возрождение и бессмертие через метаморфозы в разных обликах. Месяц же как господин женщин, который в облике змеи, превращающейся в молодого красавца, является к ним. Корни восприятия змеи как покровителя очага, хранителя семьи, дома и каждого человека лежат в древних эгейских культах. По древним эгейским представлениям, змея — священное животное, познавшее тайны жизни и смерти, одна из функций которого — предсказание будущего. Богиня-змея, найденная Эвансом при раскопках, считалась владычицей нижнего мира и населяющих его предков, кроме функций хтонического божества, она наделялась функциями хранителя семьи и дома. Впоследствии же змея становится атрибутом божества: так, Афина унаследовала змею минойской богини — покровительницы дома [19] . И другие средиземноморские божества изображались со змеями в руках (Артемида, Геката, Персефона) или со змеями вместо волос. Для рассмотрения вопроса о генезисе «змеевиков» особый интерес представляет Диана, в первоначальный период формирования ее образа считавшаяся покровительницей женщин, беременных в особенности, и рожениц. Вопрос о том, как от богинь, изображавшихся со змеями в руках или с волосами-змеями, в змеевики вошла голова Медузы с ее устрашающим обликом, клыками и умертвляющим взглядом, — предмет специалистов. Представляется возможным, что первоначально на змеевиках изображалась голова богини-покровительницы, в самой же форме изображения синтезированы змеи в руках, змеи, выходящие из плеч, и огненная природа мифического змея в виде змей — языков пламени, расходящихся от головы. Устойчивая сохранность «змеевиков» в славяно-балканской традиции в значительной мере определяется поливалентностью символики змеи, существенное место в которой принадлежит знаку вечной регенерации в здоровом, сильном, красивом потомстве. Согласно древнеиндоевропейскому мировосприятию, подспудно лежащему в основе славяно-балканской народной традиции, в извечном кругообороте жизнь-смерть-жизнь первенствующая роль принадлежит обожествленному Космосу как движущей силе в превращении душ предков. Восприятие змеи как мифического родоначальника представляет собой в сущности одно из проявлений культа предков-покровителей, от которых зависит благополучие и процветание потомков во всех сферах земной жизни. 1. Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914. 2. Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981. С. 4. 3. Термин употребляется в широком его значепии, распространенном в современной науке, как сово-купность духовной народной культуры во всех ее проявлениях - народное искусство, обычаи, верования и т. д. 4. В русской народной традиции «летучий змей» («летун») представлялся в виде огненного шара, раз-брасывающего вокруг себя искры. В среде старообрядчества, отличавшегося устойчивой сохранностью архаики, представлялся в виде шлейфа из искр, вылетающего из печной трубы и уносящегося в ночном небе высоко вверх. 5. Спасский И. Г. Три змеевика с Украины // Средневековая Русь. М., 1976. С. 359-361. 6. Пропп В. Я. Змееборство Георгия в свете фольклора //Фольклор и этнография Русского Севера. Л., 1973. С. 190-208. 7. Мифы народов мира. М., 1982. Т. 2. С. 131-132. 8. Зечевић Т. Митска бића спрпских предала. Београд, 1981. С. 62—67. 9. Zecevic S. Zmej u narodnom verovanju severoistocne Srbije sa slovenskim i bal-kanskim paralelama // Македонски фольклор. Скощ'е, 1969. С. 361-368. 10. Вагнер Г. К. О зооморфных изображениях на древнерусских хоросах // КСИА. 1960. Вып. 81. С. 29. 11. Антонщевић Д. Обреди и обича и балканских сточара. Београд, 1982. Табл. XX, 1. 12. Толстое С. П. Древний Хорезм. М., 1948. С. 304 и след. 13. Лисевич И. С. Древние мифы глазами человека космической эры//СЭ. 1976. № 2. С. 140-149. 14. Толстой И. И. О русских амулетах, называемых змеевиками // ЗРАО. СПб., 1888, Т. 3, вып. 3/4. С. 407. 15. Вагнер Г.К. О змеевидной композиции на древнерусских амулетах-змеевиках // КСИА. 1961. Вып. 85. С. 27 — 30. 16. Зечевић Т. Митска бића… С. 106-108. Ср. мифологические мотивы о превращении состарившихся людей в змей у догонов: Мифы народов мира. Т. 1. С. 389-390. 17. Зечевић Т. Митска бића… 18. Антонщевић Д. Обреди и обича… С. 56-98. 19. Там же. С. 85-98. Древности славян и Руси. - М.: Наука, 1988. - С. 206-211.


Документ: О генезисе древнерусских ''змеевиков''.doc