✅ ОКАТИ-ГОРОШКА В одном городе жила вдова. И забеременела. Принесла она сына. Растет сын не по д - пост # 280774

 

Сообщение от: 2023-05-16 13:00:00

✅ ОКАТИ-ГОРОШКА В одном городе жила вдова. И забеременела. Принесла она сына. Растет сын не по дням, а по часам. Как начнет баловаться — кого за руку — рука прочь, кого за ногу — нога прочь, кого за голову — голова прочь... Звали его Окати- Горошка. Окати-Горошка ходит по чужим дорожкам, шутки шутит немалые. Дошли слухи до царя. Позвал он его: — Что ты, — говорит, — Окати-Горошка, ходишь по чужим дорожкам, шутки шутишь немалые? А у царя три доцки пропали. — Не казни меня, — говорит Окати-Горошка, — я тебе до- цек найду. — Иди, — царь говорит. Идет он далеко ли близко, высоко ли низко, — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Видит Рознигор- богатырь в горах дорожку ломает. — Ах ты, — говорит Окати-Горошка, — какая твоя сила! — Ну, — говорит, — я слыхал, что в невкотором царстве, в невкотором государстве есть Окати-Горошка — вот это богатырь. — Это я, — говорит, — будь ты мне младший брат. Пошли вместе. Шли далеко ли близко, высоко ли низко, — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Дошли к озеру. А у озера Усыня-богатырь — усы до пояса. Усыня- богатырь дул на озеро — вода расступилася, они и прошли по суху.— Ах, — говорит Окати-Горошка, — сила-то у тебя какая! — Нет, — говорит, — слыхал я, что в невкотором царстве, в невкотором государстве есть Окати-Горошка — вот это богатырь. — Это я, — говорит, — будь ты мне младший брат. Пошли вместе. Дошли до горы огромной, пошли обратно, дом увидали. Ворота заперты. Рознигор-богатырь шатал- шатал, не мог ворот расшатать. Усыня-богатырь шатал-шатал, не мог ворот расшатать. Окати-Горошка чуть плечиком понажал, петли и лопнули. Дом пустой стоит, а скота много. — Ну, — говорит, — пойдем, поедим. Ты, Рознигор, вола порежь, да обедь готовь, а мы пойдем якорь ковать. Только Рознигор обед сготовил, стучит в дверь. Открыл — видит Сам с ноготь, борода с локоть. — Ты кто? — Я здешний хозяин буду — неси меня на лавку. Давай супу. Кормил его, кормил Рознигор-богатырь, он все поел и ушол. Те пришли, а есть нечего. На завтра Усыня-богатырь все хозяину опять скормил. На третий день Окати-Горошка остал- си. Вола зарезал, суп сварил. Стучат в дверь. — Отворяй дверь. — Да не велик член — откроешь и сам. Пришол Сам с ноготь, борода с локоть. — Неси меня на лавку. — Сам пойдешь. — Давай обедать. — Ах ты такой-сякой!.. Взял его в руки, на двор вынес. Дом плечиком толкнул — паз открылся, он туда его бороду-то и сунул. После обеда пошли три богатыря к горе. Давай на нее якорь бросать. Рознигор- богатырь бросил — не добросил. Усыня богатырь бросил — не добросил. Окати-Горошка бросил — перебросил. — Вы, — говорит, — идите в этот дом — ешьте, пейте, меня дожидайте год и два, и три. А если через три не приду, значит я живой не буду. Взобрался по цепи якорной и ушол. Шел далеко ли близко, высоко ли низко, — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Пришол это он в медное царство. Дворечь и мостовые и панели все из меди. Ходил-ходил, зашел во дворечь — нашел старшую царевну. — Ах, — говорит, — зачем ты попал сюда, молодец! Вот прилетит мой муж — кровь твою выпьет. — Да я, — говорит, — попробую спасти тебя. Она и спрятала его. Вечером застучало-зазвенело — муж прилетел. — Фу-фу-фу, — говорит, — здесь русским духом пахнет. Она его ласкать и уговаривать. Как захрапел он — выскочил Окати-Горошка, схватил меч, отрубил ему голову Она и обрадовалась. Он и пошел за второй сестрой. Шол далеко ли близко, высоко ли низко — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Пришол в серебряный дворечь. Встретила его вторая сестра. — Ох,—добрый молодец, — зачем зашол сюда, прилетит мой муж — кровь твою выпьет. — Ничего, — говорит, — я спасу тебя. Прилетел ее муж, он и ему голову срубил. На утро пошел за третьей сестрой. Третье царство — золотое нашел. Встретила его в золотом дворце третья сестра. Он ее мужа подождал, как заснул он, так Окати-Горошка ему голову и отрубил. — Ну, — говорит Окати-Горошка, — нам некуда мешкать. Вышли они из дворчя, царевна дверь замкнула, сделалась из дворчя одна шкатулочка. Шли-шли, дошли до второй сестры, она серебряный дворечь замкнула — стала шкатулочка. Пришли к первой сестре, она дворечь ключом замкнула, стала одна шкатулочка. Пришли они к этой большой горе. Стал он царевен спускать, а как последняя спустилась, братья цепь потянули, якорь и спал с горы. Остался он один. Блуждал-блуж- дал —вышел на долину, а в долине озеро да дом один. «Давай зайду в этот дом». Весь дом прошел, никого нет, только в уголку старичок сидит. — Здраствуй, — говорит, — ты кто такой будешь? — Да я Окати-Горошка. — Ах как... — говорит. Дал он ему поесть. Окати-Горошка, все ему рассказал. — Попаси, — говорит старичок, — стадо скота, я тебе переведу через это озеро. Что делать? Начал он пасти. — Только ты, — говорит старичок, — на дорогу гоняй, на траву цельну не гоняй. А он взял да на траву и погнал, на долину зеленую. Скот так и припал есть. К полудню стали в роде облака летать. Смотрит, а это змеи разлетелись на него, да скот жалят. Начал он их мечом бить, набил-набил, скот спас. А змеины головы принес да бросил. Старик спрашивает, что такое. — А это береста, батюшка, лапти плесть. А старик все равно не видит. На другой день то же было. На третий день прилетала двенадцатиглавая змея: — Детей моих всех убил, внуцек моих погубил, а я тебя съем. Он взял и отрубил ей шесть голов, она взмолилась, дала ему живой воды и мертвой. Вечером пригнал он скот домой, сели ужинать. А он спрашиват: — Дед, а давно ль ты темен? Дай я полечу. Взял воды, ему глаза помазал — стал старик зрячий. Увидел головы змеиные и благодарит Окати-Горошка, что он его лес от твари очистил да глаза ему открыл: — Завтра я тебе, — говорит, — на родину отправлю. На завтра приказал ему вола заколоть да мясо в бочки сложить. Вышел на крыльцо, свиснул — огромный орел прилетел.— Ну,—говорит, — надо его через озеро перевезти. Мясо нагрузили. — Как поглянет, — говорит,— так мяса ему и сунь. Ну, полетели. Летит и несет, летит и несет. И все назад поглядывает, да мясо ест. Мяса скормил все. Окати-Горошка икры себе отрезал и орлу дал. Тот съел и до берега долетел. — Ну, — говорит, — Окати-Горошка, такого богатыря никогда я не нашивал. Пришел Окати-Горошка в свое государство. В одной хате стал. А попался ему сапожник и говорит: — У царя есть три доцки — первая замуж идет за Рознигора- богатыря, вторая замуж идет за Усыню-богатыря, а третья говорит: «За того замуж пойду, кто такие туфли сошьет, как я в золотом царстве носила». Он сапожника посылает взять шить. Говорит, чтоб к за- втрому готово было. Средь ночи он вышел, ключиком шкатулку открыл — стал дворечь, вошел, золотые туфли нашел и на пецку поставил. Сапожник утром испугался: думал, что пожар. Взял сапожник туфли и во дворечь понес. А царевна все поняла и просит, чтобы ей платье сшить, как в золотом царстве носила. Ночью Окати-Горошка встал, ключом шкатулку отпер, золотое платье достал. Сапожник плать отнес, а царевна ему и говорит: — Вот, сапожник, у нас тут долина. Сострой в одну ноць такой же дворечь, как у меня в золотом царстве был. Ночью Окати-Горошка шкатулку в долину вынес, ключом отомнул — дворечь золотой стоит. Оставил он сапожника по гвоздочкам поколачивать, а сам пошел спать. Утром царь глазам своим не верит, а царевна говорит: — Это мой золотой дворечь. — Ну, — говорит сапожнику, — скажи, где твой строитель? Он и показал. Признала она Окати-Горошка. Поженились они, а Рознигор-богатырь и Усыня-богатырь на двух других, и стали сразу три богатыря — три свояка.