✅ Рукавичка Жили-были царь и царица. У них не было детей. И вот це ле им помогли, дали им нагово - пост # 279018

 

Сообщение от: 2023-11-03 17:00:02

✅ Рукавичка Жили-были царь и царица. У них не было детей. И вот це ле им помогли, дали им наговорной водици. Та царица воды выпила, да оступилась и ковш выломала. В ковшу воду сука долизала, и обе они враз понесли. Родила царица Ивана-Царевича, а сука родила Онику - Сукина сына. И они растут и все друг другу говорят: «Ты мне брат, ты мне любимый брат». Ну, Иван-Царевич вздумал жониться. И они слыхали про красоты Марфы-Царевны. Ну, лажно-хорошо, и поехали к ей свататься. И зашли в избу, и их расспрашивают, они и говорят: — Один из нас Иван-Царевич, а другой Оника — Сучий сын. А Марфе-Царевне Оника больше глядится. Она и говорит: — Я за этого Иван-Царевича враз пойду. А Иван-Царевич говорит: — Ты, Марфа-Царевна, обшибочку дала. То Оника — Сучий сын, мой любый брат. Ну, Марфа-Царевна и разгорячилась. А Иван-Царевич на ей обзарился. Вот они вышли на улку. Иван-Царевич на крыльцо сел, а Оника — Сучий сын на задворки пошол. Подбежала к ему собацка. — Оника — сучий сын, прочь пойди: Марфа-Царевна икбт- ница. Она вас со свету сживет. Стал Оника — Сучий сын Ивана-Царевича упреждать, а Иван-Царевич не послушался и на Марфе-Царевне обжо- нился. Вот приехали они в свое царство. Стали их спать валить, а Оника и говорит: — Иван-Царевич, она на тебе ногу бросит, а ты скажи: «Я пить хочу» — и прочь уйди, а то она тебя задавит. Вот они легли спать. Она на него ногу бросила, а он говорит: — Я пить хочу. И ушол от нее. А Оника зашол и стал ее вицей стегать. Стегал-стегал и говорит: — Будешь ли еще? Она говорит: — Нет, не буду. Он ушол, а Иван-Царевич пришол и лег спать. А она думает, что ее муж стегал. На другую ноць Оника ему и говорит: — Ох, Иван-Царевич, она на тебя руку накинет, а ты скажи: «Я сцеть хочу», а то она тебя задавит. Лег Иван-Царевич спать, а она на него руку накинула. Он еле выбился и говорит: — Я сцеть хочу. И вышел прочь. А Оника зашол и стал ее железным прутом стегать. Стегал-стегал и спрашивает: — Будешь ли еще? — Нет, — говорит, — не буду. Иван-Царевич пришол и лег спать, а она все думает, что ее муж стегает. Ну, на третью ноць она на него титьку набросила. Он одва выбился и прочь ушол. Оника пришол и стал ее серебряным прутом стегать. Стегал-стегал да и спрашивает: — Будешь ли еще задевать? — Нет, — говорит, — буду покорливой женой. И все думает, что ее муж стегает. Вот пошли они в байню мыться. — Ой, Марфа Прекрасная, откуль у тебя на белом теле таки страшные рубцы? А она говорит: — Сам стегал, а теперь изголяешься. А он говорит: — Да я от роду бабы не стегал. Она и подумала: — То Оника — Сучий сын. Вот она его и призвала: — У меня, — говорит, — за круглой дверью вино стоит. Поди, Оника — Сучий сын, вина принеси. Он круглу дверь отворил, и ему ноги отсекло, и он в темну пал. Он взял кремешок, высек огонек и увидел безрукого да безглазого. Они говорят: — Ты откуда, Оника — Сучий сын? А он говорит: — Меня Марфа-Икотница бросила, ноги отсекла. А они говорят: — И нас Марфа-Икотница бросила, обезруцила, обезглазила. Ну, они и стали рыть. Рыли-рыли, на свет вырылись, и стоит на свету коляска. Сел безногий, безглазого запрягли, а безрукой бежит сзади да: — Право-лево, право-лево. Прибежали к старому дому, откуда Марфа-Икотница брана, а там друга икотница, ейна сестра, живет. Один стал у окошка, а два у двери. Вот икотница бежит, а они ее захватили, стали ее оловянным шомпором дуть. Дули-дули, оловянный шомпор сломался. Они стали медным дуть — медный сломался. Они стали серебряным дуть — и серебряный сломался. А она ревет: — Больше не троньте, я вам велико добро сделаю! Ну, и повела их к колодцу, чтобы их с руками, с ногами сделать. А Оника — Сучий сын схватил вороненка и в колодец бросил. Тот колодец полымем вспыхнул, вороненка сожог. Они говорят: — Ты, икотница, нас сожечь хотела! Да давай ее золотым прутом бить. Били-били, она кричит: — Отпустите живу, я вас в другом колодце исцелю! И поехали к другому колодцу, и безногой выпил — и стал с ногами, и безрукой выпил — и стал с руками, и безглазой выпил — и стал с глазами. А они икотницу в первой колодец бросили, она и загорела, пепелкбм стала. А они трое и дальше пошли. Оника — Сучий сын забыл рукавичку у колодца и пошол за ней. Ну, сидят на колодце двенадцать девиц-голубиц, плачут, лапками утираются. Он говорит: — Не видали ле здесь богатырскую рукавичку? А они говорят: — Ты, Оника — Сучий сын, нашу мать сожог, рукавичку загубил, так и быть тебе с рукавичку. Он и стал мужичок с рукавичку. Пол-четверти два шага идет. И пошол он прочь, об травинки спотыкается. Шол-шол, стоит изба, и для него высока лестница. Он на ету лестницу два года взбирался и забился до дверей. А тут кот идет и все двери открыл. Оника — Сучий сын в дверь зашол, а там стоят двенадцать столиков да двенадцать кроватей. Он наелся, напился, на кроватках повалялся и под печку забился. Прилетели девицы-голубицы, хлопнулись об пол и стали девицами. Наелись, напились, на кроватки повалились. Ну вот, ладно-хорошо, а старшая сестра и говорит: — Ты мне, младшая сестра, налей молока, я с утра пить захочу Ну вот они и заспали. Оника — сучий сын молока захотел. «Я,— говорит, — давно молока не пивал». Он вышел из-под печки да и стал молока пить, да и мырнул в кружку да и стал по молоку плавать. Потом из кружки вылез и под печку забился. А та старшая сестра утром выпила молока и сына понесла. Сын под печку придет и указывает: — Эко, мама, там наш отец сидит 1 Она взяла крюк и его вытащила. Она спрашивает: — Ты кто такой? А Оника — Сучий сын не будь прост: — Я, — говорит, — заезжий богатырь. А она говорит: — Ты сказал: богатырь, дак и будь богатырем. Он и стал богатырем пуще прежнего. А его сын растет не по дням, а по часам. Ну вот, ладнохорошо, они взяли богатырских коней и поехали к Ивану- Царевичу. А Ивана-Царевича на царстве нет, и Ивана-Царевича во дворце нет. Его Марфа-Икотница поставила сто свиней караулить. Пришол к нему Оника — Сучий сын, а Иван-Царевич всех свиней через каждый руцей на руках переносит. Тут Оника — Сучий сын взял богатырский меч, всех свиней побил- порубил, а у Марфы-Икотницы от свиней силы теряются. Как убили последнюю свинью, тут она пала и пропала. И пошли они домой и стали жить-поживать да добра наживать.