«Так не хочется верить, что это война!» Первый день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, - пост # 276488

 

Сообщение от: 2024-06-22 15:00:00

«Так не хочется верить, что это война!» Первый день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, в дневниках советских людей Лев Федотов, выпускник школы, 17 лет (1923–1943). Стал известен благодаря сделанным им в своем дневнике прогнозам политических и военных событий 21 июня. …Теперь, по моим расчетам, если только действительно я был прав в своих рассуждениях, т. е. если Германия действительно готовится напасть на нас, война должна вспыхнуть именно в эти числа этого месяца или же в первые числа июля. То, что немцы захотят напасть на нас как можно раньше, я уверен: ведь они боятся нашей зимы и поэтому пожелают окончить войну еще до холодов. …Эх, потеряем мы много территории! Хотя она все равно потом будет нами взята обратно, но это не утешение. Временные успехи германцев, конечно, зависят не только от точности и силы их военной машины, но также зависят и от нас самих. Я потому допускаю эти успехи, потому что знаю, что мы не слишком подготовлены к войне. Если бы мы вооружались как следует, тогда бы никакая сила немецкого военного механизма нас не страшила, и война поэтому сразу же обрела бы для нас наступательный характер, или же, по крайней мере, твердое стояние на месте и непропускание за нашу границу ни одного немецкого солдата… Нам нужно было бы, ведя мирную политику, одновременно вооружаться и вооружаться, укреплять свою оборону, так как капитализм ненадежный сосед. Почти все восемьдесят процентов наших возможностей в усилении всех промышленностей мы должны были бы отдавать обороне. А покончив с капиталистическим окружением, в битвах, навязанных нам врагами, мы бы смело уж тогда могли отдаваться роскоши… 22 июня. …Когда я включился в радиосеть, я услыхал потоки бурных маршей, которые звучали один за другим, и уж одно это необычное чередование патриотически-бодрых произведений мне рассказало о многом. Я был поражен совпадением моих мыслей с действительностью… Ведь я только вчера вечером в дневнике писал еще раз о предугадываемой мною войне; ведь я ждал ее день на день, и теперь это случилось. Эта чудовищная правда, справедливость моих предположений были явно не по мне. Я бы хотел, чтобы лучше б я оказался не прав!.. Григорий Еланцев, колхозник, 34 года (1906 — 1996). В годы войны — солдат Красной Армии. В июне года правлением колхоза «Красное знамя» я с группой колхозников, поварихой и приемником РПК направлен на строительство дороги Юргамыш — Курган. 22-го услышал речь Молотова о нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. ВОЙНА! Сбежались колхозники, ревут бабы, озлобленно смотрят мужики. Остановились работы, толпимся. Вскоре приехали на грузовике представители из райкома, состоялся митинг. В первый же день получил повестку Кудрин Александр Иванович, И пошла мобилизация! День ото дня не легче: невеселые вести с фронта. Фашистская Германия, овладевшая почти всей Европой, вероломно занимает город за городом. ство. Идем на коновязь, седлаем лошадей. Прибегают начальник разведки – лейтенант Бобров и начальник штаба лейтенант Медяк. Приказано снять палатки и забрать полностью все имущество. Минут через тридцать дивизион вытягивается на шоссе. Никто ничего толком не знает. Известно только, что должны следовать к месту своего постоянного расквартирования в Турке. Одни говорят о больших маневрах, другие – о предстоящих мобилизационных мероприятиях крупного масштаба. …Почти рассвело. В воздухе время от времени пролетают самолеты по пять, по три, по одному. Летят – то по направлению к границе, то от нее. Странно, никогда их так много здесь не летало. …Над долиной довольно низко пролетает самолет темно-стального цвета, двухмоторный штурмовик. Вот он подходит к колонне, спускается еще ниже, у обоих моторов появляются белые искорки – звука еще нет, его не слышно. И почти одновременно на шоссе, и рядом с ним, буквально у наших ног, поднимается пыль, как от отдельных крупных капель дождя. Крик: – Ложись! Люди бросаются на землю, лошади – в сторону. На обоих крыльях – свастика. Кто-то до этого крикнул: – Не бойтесь, это – учебный обстрел! А теперь молчание полное. Над головой колонны самолет стал резко подниматься вверх и ушел в горы. Лица у всех чрезвычайно бледны, многие еще дрожат. Так не хочется верить, что это война! Но раздумывать некогда – на земле много раненых и людей, и лошадей, да и налет каждую минуту может повториться. Владимир Стеженский, студент, 20 лет (1921 – 2000). Во время войны был военным переводчиком (записался на курсы в 1941 году, ушел на фронт в 1942-м). Сижу дома, готовлюсь к экзамену по истории. Родители на даче с моим братом. Тишина и покой. И вдруг по радио: «В 12.15 началась война…». Сволочи, наглые звери, они уже сегодня утром бомбили Киев, Севастополь, другие наши города! Сейчас выступает Молотов. Запомнились его последние слова: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Да, на нас они зубы свои сломают. Как все неожиданно, но у меня все эти дни было какое-то предчувствие, что на днях будет война. И все же неожиданно. Потом пришел мой школьный друг Артур, и мы пошли с ним на Арбат делать необходимые покупки. Купили соли, спичек, сахара. Везде длиннющие очереди, на улицах полно людей. Что-то будет… Все время думаю о своем самом близком школьном друге, Вовке Галюке, который еще с осени тридцать девятого служит на Черноморском флоте. Сейчас он где-то под Севастополем. По радио объявили, что введено «угрожающее положение», теперь и под Москвой можно ждать немца. Но все-таки у меня завтра экзамен, надо зубриться… На улицах погасили фонари. Затемнение. Это новое слово, придется к нему привыкать. По радио предупредили: если в комнатах горит свет, необходимо закрывать окна изнутри занавесками, покрывалами, одеялами, чтобы свет наружу не проникал.