✅ ИВАН БЕЗСМЕРТНЫЙ Стоял цасовой на посту. Шли мимо два генерала. Один говорит: — Я и красивый, - пост # 274043

 

Сообщение от: 2025-01-19 17:00:00

✅ ИВАН БЕЗСМЕРТНЫЙ Стоял цасовой на посту. Шли мимо два генерала. Один говорит: — Я и красивый, я и ученый, а никак московску красавицу поглядеть не могу. А другой говорит: — Я всех богаче, три года бьюсь, а не могу ее личности увидеть, она все в корете ездит, фатой закрывается. А солдат говорит: — Вот сиволапы, да я при таких капиталах с ней бы и ночь переспал. Эти генералы услыхали, обиделись. Сейцас царю доложили. Царь призвал етого солдата: — Ты как, — говорит, — смел моих лучших генералов сиволапыми обозвать?! Ты что похвастал? Дам я тебе денег десять тысяч, и ты если свою хвасту не исполнишь, я тебе голову с плеч. — Хорошо, — говорит, — только дайте мне такое повеление, чтобы меня всюду пускали. — Я, — царь говорит, — тебе напишу под полу, под шинелью золотыми буквами разрешение. Сейчас взял, ему под-полу написал разрешение золотыми буквами. Вот солдат все у дома красавицы ходит, высматривает. И он высмотрел, что она в одну гостиницу едит. Он сецас туда побежал. Заходит в двери. А к ему лакей бежит: — Пошол вон, тут солдатам нельзя ходить! Он шинель заворотил, тот разрешение прочел да и: — Пожалуйте, пожалуйте, каку вам горницу прикажите? Тот и взял самолучшу горницу. Туда вдруг приходит мо- сковска красавица. — Я в мою горницу пойду. — Ваша горница занята. — А кто в ей? — В ей солдат спит. Она разгорецилась, но взяла соседню горницу. В ту горницу к ей красивый генерал пришол. Он и говорит: — Дайте нам бутылку вина да закусок. А солдат кричит: — Подавай пять бутылок вина, да пуд закусок! Вот ей и обидно, что солдат лучше угощается. Генерал ей и говорит: — Я самый красивый, да умный генерал во всем городу, а вас не видал и у вас не бывал. — Ну, приходите завтра в ето время, вас моя нянька заведет, скажите «московска красавица велела». Ну, солдат все слышит. Только она ушла, солдат генерала зовет: — Ваше благородие, не откажитесь у меня погостювать. Генерал к ему в горницу пришол, а солдат выставил пять ведер вина да пуд закусок. Генерал и напился, да и заспал. А солдат свернулся, да к красавице. У ее дома ходит нянька. Солдат и говорит: — Я, бабушка, к московской красавице. — Идите, говорит. Вот она солдата и привела в темну горницу. Он с красавицей и слюбился. Стал он раздеваться, у него пуговка оторвалась цякнула. Она говорит: — Это што? — Это, — говорит, — у меня перстень именной пал. — На, — говорит, — мой перстень именной, завтра сменяемся. Ну, она заспала, а солдат и убёг. Пришол в казарму, за им царь присылает. — Ну, что, сполнил хвъсту? — Сполнил, ноць с московской красавицей переспал. — Чем докажешь? Он вынел именной перстень и показал. Ну делать нечего. Дал ему царь много денег. И пошол Иван по своей воле шляться. Шол-шол, до одной деревни дошол. Зашол в кабак да и говорит: — Сколько у тебя, хозяин, есть вина? — Да двадцать бочек, — говорит. — Давай сюда двадцать бочек, будем народ поить. Вот и стал народ поить. Мужики и все дела забыли, все в кабак побежали. — Всем, — говорят, — даром вина давают. Напоил он всю деревню. Жонки, да девки, да ребята, все припили. Тут два мужика поссорили, за село убежали, да один другого убил. А Иван нанял мужика себе до Большого плёсу вести. Сел на телегу и поехали. Вот ехали, лежит мертвый мужик. Вот Иван и говорит: — Стой, мы втроем поедем, веселей будет. Взял, да мертвого на телегу бросил. Вот поехали дале, в лесу огонек пекёт. — Давай, заезжай-на огонек. Приехали они, а это дом большой. Разбойники деньги делят. Он с мужиком зашел да говорит: — Здраствуйте. А они молчат. Он подошел к печке, мясо вынел да говорит мужику: — В этом доме и есть нецего, у них мясо занюхло. Неси наше, посвежей будё. Мужик принес ему от мертвяка руку. Он понюхал и говорит: — И этот занюх. Неси от другого руку. Мужик втору руку принес. Он понюхал и говорит: — И это нюхлое, давай бери нож, будем свежих резать, вишь, их сколько. Разбойники и испугались, кто куда убежали. Иван взял, деньги забрал, да поделили пополам. Мужику дал, а сам дале пошол. Шол, шол, в деревню зашол, просится ночевать. А никто прохожая не пущает. Вот он одного и спрашиват: — А ето что за дом стоит большущий? Может туда пу- стют? А тот говорит: — Дом-от наш, в ем никто не живет, церти выжили с того дому — Ну, — говорит, — мне никаки церти не мешают, я туды спать пойду. Он и пошол в кузню, наковал крестов мешок, да молот, да киски, да карты, да бутылку взял. И пошол, в избу зашол, да и лег спать. Все двери закрыл, все на крючок заложил. Вот лежит. Вдруг гром пошол, хропаются церти. — Што, — ревет, — в цюжой дом зашол? — А как в цюжой, меня хозяин запустил. Они говорят: — Прежде был хозяйской, а ныне цертянской. Пусти нас под порог. Страшенно так ревут. А он говорит: — А што, церти, можете ле маленькой счилочкой пролезть? Они ревут: — Мы все можем. — А ну, лезьте, — говорит. Он взял, к счилке мешок направил, да на кажного церта крест наложит, да в мешок да в мешок... Мешок завязал да под лавку и положил. А сам опять лег. — Нынце, — говорит, — спокою нет нигде. Только лег, ревё новый нечистик: — Поцему в мой дом цюжой зашол? — Меня хозяин запустил. — Пусти меня одной ногой в избу, картами поиграть. Тот запустил: — Ну, давай, — говорит, — поиграем. — А как играть будешь? — А вот, давай в щолкунках. Ну вот они стали играть. Наиграл Иван нечистику пять щолчков. Ладит его щелкать. А Иван говорит: — Нет, давай дале играть, там в раз рассчитываться. Наиграл нецистый дух Ивану пять щелкункав. — Ну, — Иван говорит, — теперя я тебе щелкать буду. Завязал ему глаза, да молот взял, да пять раз дал ему в лоб, дак тот и свалился. Еле стал, да в ад убежал. — Ну ладно, — Иван говорит, — теперь поспать лягу, покою не было. Только лег, идет самый главный бес, под дверью ревё. — Запусти меня хоть на минутоцку в карты поиграть. Иван и запустил: — А как будем играть? — А будем играть в петках, кто проиграет, дак буде в печь на огонь плевать. Чорт наиграл Ивану пять плевков. А Иван говорит: — Будем дале играть, потом рассчитаемся. Ну, Иван наиграл чорту пять плевков. — Давай считаться. Завязал ему глаза да взял кискы накалил, да ему язык и приварил. Он и убежал с кисками в ад. Сам бежит, плацет, а где слезы пали, щельга стала. — Ну, — Иван говорит, — теперь и спать лягу. Вдруг заглянула в окно девица, да такая красивая, да рукой: стук-стук. — Ты кто там? — А я, твоя смерть, иду. — Ну, смерть. — говорит, — можешь ли этой дыркой пролезть? Она пролезла да и стала така красивая. — А што, — Иван говорит, — теперь делать будем, в карты играть или как? А она говорит: — Што делать будем? С смертью в карты не играют, умирать будем. А он говорит: — Правда ле, смерть, што ты как угодно свернуться мо- гешь? — Я могу. — Овернись мухой. Она овернулась мухой, он ее рукой поймал, да в бутылку и запустил. Запустил и пробкой заткнул. Там и смерть погиба. Ну, он пошол и хозяину сказал: — Иди в большой дом и живи, я все оцистил. Ну, хозяин обрадел. А Иван дал ему мешок и бутылку и говорит: — Закопай это в землю на сорок саженей. Закопал хозяин в землю Иванову смерть в сорок саженей, и стал Иван — Бессмертный, боле смерти нет у него. Ну, время идет. Жил-жил Иван, скуцно ему стало. Он и пошол на небо. Шол, шол, в рай пришол. Его приняли в раю. — Тут, — говорят, — кто не умер, три дня жить могет. Он два дня пожил: — Нет, — говорит, — я любитель есть попивать, а здесь самогонки нету, скушно у вас. Да и ушол. Пошол в ад. А как увидели его там нецисты: — Не надо, — ревут, — не пускать его, он весь ад разобьет! Да и вытолкнули. Он и пошол на зень. Ходил по земли. Все товарищи примерли, все внуков выростили, а он один все ходит. Тут и стало ему плохо. Он сел и говорит: — Хуть бы смерть пришла. Да и вспомнил. Пошол на то место, раскопал бутылку, вы- нел пробку, — вылетела муха, овернулась девицей. — Што, — говорит, заскуцал по мне, Ванюшка? Да и обняла его. Он и помер.