МОЩНЫЙ ЯЗЫЧЕСКИЙ СИМВОЛ. ВО ВСЕХ САДАХ СЛАВЯНСКОГО МИРА. ДЕРЕВО ПЛОДОВОЕ - в народной традиции сред - пост # 254746

 

Сообщение от: 2016-06-28 08:00:05

МОЩНЫЙ ЯЗЫЧЕСКИЙ СИМВОЛ. ВО ВСЕХ САДАХ СЛАВЯНСКОГО МИРА. ДЕРЕВО ПЛОДОВОЕ - в народной традиции средоточие плодоносящей силы объект почитания. Связь с комплексом плодородия, с женским началом (в славянских языках все Д. п. — женские по грамматическому роду своих названий, ср. хотя бы серб. воhка 'дерево плодовое') сближает Д. п. с рядом предметов и лиц, для которых характерны те же мифопоэтические значения. Среди них женщина и новорожденный скот и домашняя птица, а также хлеб и все что связано с его выращиванием и изготовлением: сельскохозяйственные орудия зерно, солома, тесто, дежа, печь, хлебные изделия. Принадлежность Д. п. преимущественно к сфере культуры отличает его от дикорастущих деревьев и кустарников (ср. Дерево). Д. п. обычно не фигурирует в мифологических и легендарных сюжетах, как, например, бузина или осина; оно не связана с демоническими существами, как верба или береза; ветки Д. п. редко используются в апотропеических целях. Д. п. наряду с дубом, грабом и другими крупными деревьями является одним из почитаемых и охраняемых объектов культурного пространства. П л о д о в о е д е р е в о и ч е л о в е к . Д. п. выступает иногда в роли мифологического двойника человека. В Зете (Черногория) считали, например, что из двух близнецов, посадивших одновременно два Д. п., первым умрет тот, чье дерево засохнет раньше. Вывороченная с корнем яблоня предвещала смерть хозяину или хозяйке (пол., бел., укр.) . В Полесье после смерти хозяев принято было срубать в их саду Д. п.: «Як умре хадзяин ци хадзяйка, треба у селишчы дзеравину ссекци — ци грушу, ци яблуню» (ПА, гомел,). Вместе с тем избыточное проявление жизненной активности со стороны Д. п. отрицательно сказывалось на человеке. Повсеместно у славян считалось, например, что вторичное цветение Д. п. осенью или зимой предвещает мор, голодную и холодную зиму. То же представление объясняет ю.-слав. поверье, согласно которому в семье, где хорошо плодоносят Д. п., дети не будут жить долго (Височская нахия). П л о д о в о е д е р е в о и ж е н щ и н а . По ю.-слав. поверьям, женщине, чтобы избавиться от бесплодия, нужно было съесть первые почки, цветы или плоды с Д. п., а также пролезть под пригнутыми к земле ветвями Д. п., говоря при этом: «Како ти ниси jалова у свой род, тако и ja да не будем jалова у свой род!» [Как ты не бесплодна в своем роде, так и я не буду бесплодна в своем] (Ъор.Д:19). В других же случаях бездетным женщинам (и мужчинам) возбранялось совершать операции, связанные с Д. п.: сажать их, прививать, выкапывать, собирать плоды. Беременной женщине запрещалось лазить на деревья, собирать плоды или даже дотрагиваться до Д. п., иначе дерево, по поверью, засохло бы (см. Беременность). Роженице и многодетной матери поручали некоторые начальные операции по прививанию Д. п.; под Д. п. выливали воду, в которои умывалась роженица; именно их старались угостить первыми фруктами нового урожая. П л о д о в о е д е р е в о и р е б е н о к . У лужичан, в Полесье и др. слав, традициях известен обычай сажать Д. п. при рождении ребенка, чтобы он рос и развивался, как дерево. У всех славян принято было выливать под Д. п. воду, в которой купали новорожденного. Впоследствии дерево получало имя ребенка, и лужичане верили, что он будет расти так же, как дерево, а дерево в свою очередь принесет богатый урожай фруктов. В случае болезни ребенка по этому Д. п. гадали о его судьбе: если ветки начинали сохнуть, он мог умереть, и наоборот. У южных славян известен обычай относить к Д. п. первые остриженные волосы или ногти ребенка, «да дете напредуjе као вопка» [чтобы дитя развивалось, как Д. п.] (Петр. ЖОГ:264). У болгар плодовым деревьям отводилась особая роль в обрядности Бабиного дня — традиционного праздника повитух, многие магические акты которого совершались под Д. п. П л о д о в о е д е р е в о в с в а д е б н о м о б р я д е . У сербов и болгар, а также на Украине и в ю.-рус. областях Д. п. использовали для изготовления свадебного деревца (см. Деревце свадебное) . В р-не Лодзи свадебное деревце делали из верхушки ели, ольхи или тополя, но называли его при этом jabloneczka. У болгар из веток Д. п. делали свадебные венцы и древко для свадебного знамени, а в конце свадьбы на плодовое дерево относили фату, венцы, древко знамени, свадебные букеты и др. предметы. Иногда у юж. славян вблизи Д. п. совершались свадебные ритуалы: под Д. п. брили молодого накануне свадьбы, а затем остриженные волосы клали на Д. п. , чтобы он у браку цветао [в браке цвел] и имел детей (Вор.ЖОЛМ:453). П л о д о в о е д е р е в о в п о х о р о н н о м о б р я д е . Одно из ранних свидетельств об обычае хоронить под Д. п. некрещеных и мертворожденных детей (а также иногда и заложных покойников) датируется серединой XVII в. и относится к территории современной Словакии. В XIX—XX вв. в в.-балк. и в.-слав, регионах похороны под Д. п. встречались часто. У юж. славян Д. п. нередко сажали и на могилах, носили украшенное Д. п. при похоронах девушки или молодого человека (см. в ст. Деревце погребальное). П л о д о в о е д е р е в о и с к о т . У юж. славян из веток Д. п. делали большой венок, через который первый раз доили коз и овец в Юрьев день. В Буджаке (ю.-вост. Сербия) в канун Юрьева дня из цветов, оставленных на ночь на Д. п., делали венки и надевали их на шею овце и ягненку; в р-не Плевны венок из грушевых и яблоневых веток надевали первой вышедшей из загона овце; таким же венком украшали овцу, предназначенную для курбана, и т. д. Мораване привязывали теленка к Д. п. при отлучении его от коровы, чтобы он быстрее рос. Словенцы подкладывали на насест хворост и ветки, собранные в чужом саду, чтобы куры лучше неслись. П л о д о в о е д е р е в о и х л е б , т е с т о. У юж. славян саду и плодовым деревьям посвящались специальные рождественские хлебы, ср. серб, градина, шливар, врт, котарица за воНе [корзинка для фруктов] , а также словен. sadni kruh. В Польше в Сочельник на Д. п. вешали калачики, крестики и фигурное печенье поше latko, изображающее птиц, животных, маленького Христа, Богородицу и др., и говорили при этом: «ja cie daje nowelatko, a ty mi daj owoc za to» [я Тебе даю печенье, а ты дай мне за это фруктов]. В укр. Полесье хлебом, испеченным на Новый год, стучали по плодовым деревьям, чтобы они уродили, а у сербов в Македонии деревья для этого же били калачом. Обычай дотрагиваться до Д. п. руками, вымазанными в тесте, или выливать под него воду, в которой мыла руки женщина, месившая тесто, широко известен южным и в меньшей степени — вост. и зап. славянам. У болгар это происходило обычно в день св. Трифона или в Юрьев день, у сербов после замешивания рождественского обрядового хлеба чесница. На Украине и в Белоруссии сходный обычай был приурочен к свадебному обряду. После того, как каравайницы сажали каравай в печь, они мыли руки от теста и эту воду выливали под Д. п. , чтобы оно лучше плодоносило. Связь Д. п. с комплексом плодородия заметна в славянских свадебных и календарных хлебах, украшенных на манер сада (ср. полес. каравай-сад). П л о д о в о е д е р е в о в с и с т е м е о г р а н и ч е н и й , з а п р е т о в и о б е р е г о в . Запрет рубить Д. п. известен во всех слав, традициях; срубание Д. п. было включено в списки грехов, бытовавших в древнеславянской письменности. Нарушения могли вызвать смерть, увечье, засуху. Д. п практически не использовалось в народной медицине, в частности, на него не «переносили» «болезни» и «уроки». Считалось вместе с тем, что Д. п. подвержены «урокам» на них можно навести порчу. У Д. п. можно было отобрать плодородие так же, как молоко у коров, «спор» с чужих полей. Если Д. п. становилось жертвой сглаза или намеренной порчи, с него раньше времени начинали опадать фрукты, оно переставало плодоносить, могло быть уничтожено градом или непогодой. Среди способов наведени порчи на сад известны: подливание под Д. п. воды, в которой мыли покойника или больного, или воды, в которой мылась или стирала белье женщина во время месячных сдирание с дерева коры, кража первых фруктов из нового урожая, а также работ в саду в праздничные дни. Чтобы уберечь Д. п. от порчи, на него вешали чеснок, череп коня, красные тряпки, окуривали сад головешками от бадняка или рождественской соломой. Во избежание урона в ряде мест запрещалось справлять под Д. п. естественную нужду, влезать на дерево в обуви, прививать дерево, собирать с него плоды после участия в похоронах. В ц и к л е к а л е н д а р н ы х о б р я д о в известно большое количество ритуалов призванных благотворно повлиять на рост и урожайность Д. п. В ю.-слав. и отчаст э.-слав. традициях на это была ориентирова на практически вся система календарных примет, запретов и ритуалов. Поляки считали, что нельзя работать в «сухие» дни, иначе высохнут Д. п. , словаки — что нельзя танцевать в адвент, иначе Д. п. не будут плодоносить, чехи остерегались топить печь на Благовещение, иначе на Д. п. «запекся бы цвет» (Van£.KOJS:32). В ряде мест Д. п. включалось в сюжеты известных календарных примет и быличек. К традиционным чудесам, якобы происходившим ежегодно в рождественскую ночь (открытие небес, разговоры домашних животных) , у словенцев добавлялось еще цветение Д. п. У юж. и зап. славян к Д. п. часто относили остатки ритуальных предметов и пищи У сербов головней от бадняка окуривали сад хорваты и словенцы выбрасывали в сад рождественский мусор и ветку, которая украшала стол на Рождество, скорлупу от орехов, съеденных на Рождество, а также сено, лежавшее на столе в Сочельник, чтобы «сад был так же богат и плодовит, как стол на Рождество» (Ro2.P:32). В Польше вешали на Д. п. скорлупу пасхальных яиц. Иногда в отношении Д. п. совершали те же действия, какие в то же самое время «адресовали» людям, домашним животным и др. Поляки, чехи и мораване в Сочельник приглашали Д. п. к ужину: «Vsecky stromy, pojd'te k nam k vec"eri!» (Bul.PSBM:12), так же как в других местах звали к ужину предков, зверей, природные стихии и т. п. (см. Приглашение). В Груже (Сербия) на Рождество к Д. п. подходил полазник и обсыпал его житом. В Болгарии к Д. п. привязывали первомартовские украшения — мартеницы. Действия, направленные на повышение у р о ж а й н о с т и Д. п., совершались в те чение рождественского поста, на святках, на Благовещение, на Страстной неделе, на Пасху, в Юрьев день и др. Обычай бить Д. п. известен преимущественно южным славянам, хотя встречается и в других местах (см. Бить). Д. п. били палкой, хлыстом, розгами, вербовыми ветками, корзинкой, в которой освящали пасхальную пищу, кукурузными початками и при этом произносили магические формулы, ср. серб. «Ja тебе рогом, а ти мене родом» [я тебя рогом, а ты меня урожаем] (СЕЗб 1934/50:33). По неплодоносящим Д. п. чаще ударяли обухом топора и угрожали срубить его, если оно не даст урожая в следующем году. Обычай символического «зарубания» Д. п. сопровождался и исполнением ритуала-диалога. К обещанию срубить Д. п. добавлялась иногда угроза сжечь его, ср. полес.: «Як будэш ро- дыты, то росты, а нэ будэш родыты, то буду сэчы и паску тобою пэчы» (ПА). У зап. и вост. славян был известен обычай о б в я з ы в а т ь Д. п. соломенными или гороховыми перевяслами, чтобы Д. п. лучше плодоносило, не боялось мороза, чтобы спровоцировать завязывание плодов на Д. п. У славян-католиков популярен обычай на Пасху и Рождество т р я с т и Д. п., как бы побуждая их к плодоношению (см. Будить). Обычай основан на представлении о сопричастности природы к событиям христианской истории, ср. пол. формулу, сопровождающую ритуал: [Сегодня родилось Божье дитя, чтобы ты, деревце, уроди- ло. Расти же, деревце, расти, а сейчас надо гебя потрясти] (Kar.OZD:22). В обрядах, связанных с Д. п., большая роль отводилась ритуальному шуму: деревья не только били и трясли, но при этом еще громко кричали, звонили в колокольчики, стучали по ним, стреляли по кронам и др. Обычай трясти Д. п. приурочивался к колокольному звону на Страстной неделе. В Чехии, например, при первых ударах колокола в Страстную субботу один из домочадцев бежал в сад, говоря при этом: «Ту, jabjon', vydej ovoce!» [Ты, яблоня, дай фрук- ты] (VanC.KOJS:32). Для ритуалов, направленных на умножение плодоносящих свойств Д. п., ведущей является символика коитуса. У сербов под неплодоносящими Д. п. супруги совершали половой акт; словенцы били по Д. п. кукурузным початком, называемым «фаллос». У южных славян был распространен обычай вбивать в ствол Д. п. клин другой породы дерева (обычно мужского по грамматическому роду названия, например дуба или кизила), если Д. п. не плодоносило или раньше времени сбрасывало плоды. Е. Е. Левкиевская