☀ПРЕДКИ — умершие родственники, защитники и покровители рода и хозяйства, наделенные высоким сакра - пост # 195660

 

Сообщение от: 2020-05-15 11:02:00

☀ПРЕДКИ — умершие родственники, защитники и покровители рода и хозяйства, наделенные высоким сакральным статусом, соотносящиеся с мифологическими родоначальниками и опекунами дома (см. Домовой, Змея домашняя, Стопан). В славянском культе мертвых (см. Мертвых культ) П. как «чистые » покойники, похороненные в соответствии с погребальными нормами и получившие успокоение на «том свете», противопоставлены опасным «нечистым» покойникам (см. Покойник «заложный», Самоубийца, Висельник, Утопленник), умершим «не своей» смертью и наделяемым демонологическими чертами. По др.-рус. источникам известно о поклонении П. у славян в дохристианский период. Комплекс поверий и обрядов, связанных с почитанием П., пронизывает все слои традиционной культуры (систему погребения и поминовения умерших, семейные и календарные обряды, формы ритуального поведения и магические действия, связанные с культом мертвых) и занимает ключевое место в славянских мифологических представлениях, отражаясь в текстах различных жанров: обмираниях, похоронных плачах, сновидениях, быличках, приметах, запретах на определенные виды деятельности и т. д. Мифологической основой почитания П. является представление о постоянной связи, существующей между живыми и умершими членами рода. Полагали, что души П. способны как положительно, так и отрицательно влиять на благополучие живых родственников. Если живые помнят о своих П. и почитают их, П . покровительствуют им, помогают в хозяйстве, обеспечивают здоровье членов семьи, плодовитость скота и урожай; в противном случае умершие выражают неудовольствие и обиду, насылая на живых несчастья, болезни, голод, разлад в семье, убытки в хозяйстве, падеж скота, засуху и пр. Отношения с П . строились на двойственной основе: их чтили как старших представителей рода и ждали в ответ покровительства, но одновременно боялись их и старались не нарушать опасной грани, отделяющей живых от мертвых. Среди П. выделялись давно умершие и утратившие свои имена «старые» П., соотносившиеся с мифическими родоначальниками, существовавшими при начальном этапе становления миропорядка, а также «новые» П. (последние два-три поколения умерших родственников), чьи имена еще помнили в семье. Особую группу представляли умершие в течение последнего года — до тех пор, пока по ним не справили индивидуальные поминки годового цикла (третий, девятый, сороковой день, полгода, год), они не воспринимались как П.; после завершения годового поминального круга их причисляли к общей группе «родителей» и поминали наряду со всеми. Иногда причисление умершего к П. происходило сразу после погребения. У белорусов, возвратившись домой после похорон, старшая женщина в семье брала горбушку хлеба и медный грош и произносила, обернувшись к дверям: «Дзеды, бацьки, матульки, дзядухни, цетухны, прими- це к себе помершего нашего бацюхну и живеци тамом з им добре, не поспорце», — этим она включала новопреставленного в число П. (Довн.ИС:303-304). Названия П. подчеркивают их старшинство и принадлежность к данному роду (рус. родители, бел., укр. деды, пол. dziady) и их сакральное положение (рус. благословенные родители, бел. святые деды, праведные душечки). Души П. связаны с «пограничьями» домашнего п р о с т р а н с т в а , которые осмысляются как места коммуникации с потусторонним миром: чердаком, печью и местом за и под ней, очагом, порогом, красным углом и вообще — с углами дома, окном, подполом (ср. обычай хоронить умерших, особенно детей, под полом — в.-слав.). В этих местах совершались поминальные ритуалы в честь П., оставляли пищу, одежду для П. У славян широко распространены поверья о в о п л о щ е н и и д у ш П. в птиц, насекомых, животных (муху, бабочку, мышь, ласку, змею и т. д.), дерево, растение или камень. Для юж. славян характерны представления о т. н. сеновитом (ср. серб, сенка 'тень') животном, дереве, камне, в которых заключена душа П. (ср. представления о тени как форме инкарнации человеческой души). Для представлений о П. существенна их с в я з ь с м и ф о л о г и ч е с к и м и покровителями и х о з я е в а м и д о м а — домовым, домашней змеей (см. Змея домашняя), стопаном, которые происходят из душ перво- предков или людей, первыми умерших в данном доме. Согласно восточнославянским поверьям, домовой имеет облик умершего хозяина дома или последнего умершего члена семьи. Ср. повсеместный запрет убивать домашнюю змею. Символическими з а м е с т и т е л я м и П. в поминальных ритуалах являются лица, имеющие статус посредников между «этим» и «тем светом», — нищий, странник, богомолец, первый встречный, которым раздавались милостыня, поминальная еда или одежда, предназначенные для поминовения П. Ср. карпато-украинское представление о том, что душа умершего может приходить в дом в виде нищего. Души П. о б л а д а ю т с в е р х ъ е с т е с т в е н н ы м и в о з м о ж н о с т я м и . Поэтому к ним обращались с п р о с ь б а м и и мол и т в а м и о п о д а н и и б л а г а , прежде всего — о благоприятной погоде, соответствующей земледельческому сезону (дожде, тепле, избавлении от заморозков и т. д . ) , об урожае, благополучии семьи. П. призваны были охранять живых от опасности. Чтобы воробьи не клевали посевов, во время обхода поля называли имена умерших родственников, веря, что те будут охранять его от птиц (полес). Имена П. в качестве оберега выкрикивали при встрече с волком (полес). П. обладают знанием будущего и всеведе- ньем, поэтому они могут предсказывать живым предстоящие события, особенно время и причину смерти. Одним из постоянных каналов связи между живыми и умершими являются сновидения, в которых П. являются живым, предупреждают об опасностях, высказывают просьбы, выражают неудовольствие. Волеизъявление П. усматривали в любых бытовых случаях — стуке птицы в окно, падении ложки со стола, разбитой посуде и т. д. У русских в Сибири разлитый по столу чай означал, что «родители» захотели чаю, нуждаются в пище, разбитая посуда значила недовольство П. недостаточно усердным поминовением. Центральным местом в о т н о ш е н и ях ж и в ы х р о д с т в е н н и к о в с П. является их почитание, поминовение и вообще — забота об их посмертном существовании. Благополучие П. на «том свете» зависит от живых - если они поминают П., устраивают в их честь трапезы, жертвуют в церковь, оставляют на могилах еду, раздают милостыню нищим, то П. ни в чем не нуждаются. Если родственники забывают поминать П., то такие души страдают от голода и холода и пребывают в темноте. Часто полагали, что умершие питаются той пищей, которая была приготовлена в поминальные дни, отнесена на могилу, отдана в церковь, или которую их родственники раздали в виде милостыни. Участь П. на «том свете » зависит также от того, молятся ли за них родные, которые могут облегчить положение П. и отмолить их грехи. Умершие сами не могут молиться за себя и что-либо изменить в своей загробной судьбе, но они могут молиться за живых: «Мы за них [за умерших] молимся, а они за нас. Н и им без нас, ни нам без них нельзя быть» (АА, архангел.). Если в память о покойном заказывают поминальную службу, ставят свечу, вынимают просфору или раздают милостыню, то ангелы ставят эту душу у престола Божьего ( р у с ) . Когда родственники вынимают за «родителей» просфору в церкви, глаза покойников видят свет. Отслуженная в субботу заупокойная панихида освобождает души П. из загробного мира вплоть до окончания воскресной службы ( р у с ). Основной корпус обрядов и магических действий, связанных с почитанием П., приходится на годовые поминальные дни (см.: «Деды», Задушки, Задушницы, Радуница). В эти дни, установленные церковью или местной традицией, «родителей» поминали в церкви (заказывали панихиды и сорокоусты, ставили свечи, молились о П., приносили пожертвования пищей, вином, полотном, деньгами, раздавали милостыню); устраивали поминальные трапезы дома или на кладбище; посещали и убирали могилы умерших родственников, оставляли там еду для П., крошки и крупу для птиц; совершали магические действия, чтобы увидеть П.; соблюдали определенные правила поведения, чтобы не оскорбить П.: повсеместно запрещались различные виды хозяйственной работы, в одних случаях избегали шума, гульбы, пения песен, в других предписывалось ритуальное веселье. Одна из главных обязанностей живых по отношению к П. — их к о р м л е н и е , происходившее в основном в поминальные дни во время трапез, на которых, как считалось, вместе с живыми незримо присутствуют и П. (по другим поверьям, П. приходят ужинать ночью после живых), см. Кормление ритуальное. Это обстоятельство определяло набор и расположение столовых приборов (наличие лишней миски для П., количество ложек на столе по числу умерших в семье, отсутствие ножа, запрет убирать на ночь посуду со стола и т. д.); приготовление особых поминальных блюд (колива, блинов, киселя и пр.) и последовательность их вкушения; поведение живых за столом (запрет пользоваться ножом, махать руками, чтобы не толкнуть душу П., и пр.), а также ритуальное оформление начала и конца трапезы, включающее приглашение П. на трапезу и выпроваживание их после ее окончания. Кроме установленных поминальных дат, символическое кормление П. могло происходить, если умерший родственник начинал беспокоить живых (являться им во сне или наяву, обращаться с жалобами и просьбами) — в этом случае специально готовили поминальную еду и ставили ее на окно, относили на кладбище или в церковь, раздавали нищим и т. д. У всех славян важное значение имело выделение первого куска, первой ложки от какого-либо блюда, первого блина, первого плода нового урожая, первого глотка напитка как жертвенной доли для П. Например, у чехов при выпечке хлеба хозяйки отрывали кусок теста от первой раскатанной буханки и бросали в огонь, говоря, что это дается душечкам. Едой, предназначенной П., считались также остатки поминальной пищи (ср. «Деды»), а также крошки и куски, упавшие со стола, — их запрещалось поднимать. В обязанности живых входило также о б о г р е в а н и е П. (см. «Греть покойников »), приготовление для П. бани, предоставление им одежды. Для славянских верований характерен мотив с е з о н н о г о п р е б ы в а н и я П. на з е м л е и последующего возвращения на «тот свет». Это пребывание приходится на «пограничные» моменты времени — периоды зимнего и летнего солнцестояний (в христианском календаре совпадающие со святками и троицко-купальским циклом) и весеннего и осеннего равноденствий. У вост. и юж. славян время нахождения душ умерших в земном мире часто связывается с периодом ц в е т е н и я р а с т е н и й и з л а к о в , в которые они воплощаются. Болгары в Страндже полагали, что души П. ходят по цветам до Вознесения, а потом уходят, т. к. в это время начинают созревать плоды, в которых «мертвые теряются» (Странджа:342). Согласно другим болгарским поверьям, в период с Великого четверга до Духова дня души П. пребывают на травах, цветах, ветках деревьев, а в понедельник после Троицы возвращаются на «тот свет». Растения, особенно троицкая зелень, у вост. славян считаются формой воплощения и одновременно местом пребывания душ П. на земле, поэтому если после Троицы не удалить из дома обрядовую зелень, П. не смогут вернуться в загробный мир ( Э Э И : 2 3 8 ) . Согласно украинской былинке, хозяйка, вынеся из дома троицкую зелень, забыла в углу одну ветку, поэтому душа одного из П . вынуждена была сидеть на этой ветке весь год до следующей Троицы. В период пребывания П. на земле, особенно в поминальные дни, строго р е г л а м е н т и р о в а л о с ь п о в е д е н и е живых, соблюдались з а п р е т ы на определенные виды деятельности. Святочный и троицкий периоды (когда души П. якобы находятся на земле) объединяются одним набором запретов на домашнюю работу — шитье, прядение, чесание шерсти и обработку пеньки, стирку, подметание и мытье пола, побелку дома и печей, рубку дров, выгребание золы из печки. Они соблюдались, чтобы не потревожить П., которые в эти дни незримо присутствуют среди живых, — грязью и золой не засорить им глаза, не уколоть их веретеном, не замазать глиной, не запутать нитками им дорогу. Считалось, что П., приходящие в дом в поминальные дни, невидимы. У в и д е ть или у с л ы ш а т ь их можно только с помощью специальных способов, например, если во время поминального ужина не есть и молча сидеть на печи около трубы (в-слав.); смотреть с печи сквозь хомут или сито ( р у с ) ; если во время поминального обеда молча сидя на печи сжигать щепки, оставшиеся от гроба (в.-бел.); выпрясть нитки из волокна, остающегося под кроснами во время тканья, замотать ими отверстие вывернутого наизнанку хомута и смотреть сквозь эти нитки на дверь, через которую приходят в дом П. (полес). Видеть души П. могут дети, ибо они еще безгрешны, или «знающие» люди, обладающие статусом посредников между «тем» и этим светом (солдат, странник, кладбищенский сторож и др.)- У болгар считалось, что услышать души П. можно в троицкую субботу, когда умершие возвращаются в места своего постоянного пребывания. Для этого пол в церкви застилали ореховыми листьями, на которые женщины ложились лицом вниз (наверх смотреть запрещалось, чтобы не спугнуть мертвых), веря, что П. находятся под листьями. Женщины старались уснуть во время службы, чтобы во сне увидеть умерших родственников (Соф.:254). В обмираниях П. выступают в качестве п р о в о д н и к о в по з а г р о б н о м у миру: они встречают своих живых родственников на «том свете», показывают его устройство, в т . ч. и место их будущего посмертного пребывания, прорицают судьбу. Согласно поверьям, П. не только предупреждают человека о близящейся смерти, но и приходят за умирающим, во время агонии пребывают около его постели и провожают его на «тот свет». Лит.: Б е н ь к о в с к и й И. Смерть, погребение и загробная жизнь по понятиям и верованиям народа. Киев, 1896; В и н о г р а д о в Г. С. Смерть и загробная жизнь в воззрениях русского старожилого населения Сибири. Иркутск, 1923; Корми- н а Ж. В., Ш т ы р к о в С. А. Мир живых и мир мертвых: способы контактов (два варианта севернорусской традиции) / / ВСЭС:206—231; Сед.О.П0; С о б о л е в А. Н. Загробный мир по древнерусским представлениям. Сергиев Посад, 1913; Т о л с т а я С. М. Мир живых и мир мертвых: формула сосуществования / / Славяноведение 2000/6; То л с т о й Н. И. Глаза и зрение покойников / / Тол.ЯНК:185-205; Зел.ИТ 1:164-178; Левк.МРН:194-211; Усп.ФР:158-160; Ча]к.СД 5:123—132. См. также лит. к ст.: «Деды», «Греть покойников», Задушки, Задушницы, Кормление, Мертвых культ, Поминальные дни, Поминки, Радуница. Е. Е. Левкиевская