🔥Отражение языческих верований и культа в орнаментике северорусских женских головных уборов (На ма - пост # 195567

 

Сообщение от: 2020-09-07 11:02:00

🔥Отражение языческих верований и культа в орнаментике северорусских женских головных уборов (На материале фонда Вологодского областного краеведческого музея)🔥 Одним из важнейших направлений работы историко—краеведческих музеев является атеистическое воспитание населения музейными средствами. В то время как русская право- славная царковь серьезно и энергично готовится к празднованию 1000—летия введения хри- стианства на Руси, работники идеологического фронта должны противопоставить этой под- готовке широкую массовую разъяснительную атеистическую работу с привлечением ярких, наглядных и убедительных материалов. Думаетея, что в такой работе большую помощь могли бы оказать фонды произведений народного прикладного искусства, памятники которого сохранили в своем образном строе реликты древнейших мировоззренческих схем, сложив- шихся еще в недрах раннеземледельческих обществ, т. е. тех взглядов, представлений, симво- лов, которые стали в значительной мере составляющей своеобразного феномена, называемого русским православием. Следы древнейших тотемических представлений мы постоянно про- слеживаем в иконных композициях, в ритуале православной церкви, в ее обрядности. В почти чистом, незашифрованном виде они выступают в русской фольклорной тради- ции, в аграрно—календарной обрядности и, конечно, в народной орнаментике. Здесь хоте- лось бы остановиться на таком локальном материале, как русская, а точнее, северорусская народная вышивка, конкретно, – на вышивке головок северорусских женских головных убо- ров, т. е. вещей в структуре костюма в какой—то мере сакральных. Особая значимость женского головного убора в русской народной традиции отмечалась неоднократно; достаточно вспомнить широко известные работы Н. И. Гаген—Торн, Г. С. Мас- ловой, статьи Л. Н. Молотовой и других исследователей. Специфическая связь женского голов- ного убора с символикой плодородия была отмечена в вышедшей в свет в 1985 году книге Д. М. Балашова, Ю. И. Марченко и Н. И. Калмыковой «Русская свадьба», исследовании, посвя- щенном различным вариантам русской свадьбы, бытовавшим до недавнего времени на территории Тарногского района Вологодской области. Авторы пишут: «Очень древний обычай, с элементами магии, рассказали нам в Илезе и повторили в Нижнем Спасе (то есть можно предполагать, что обычай когда—то был известен по всей Кокшеньге). Перед отъездом свата или сватов из дому, для успеха дела, их хлестали или забрасывали женскими головными уборами».Общеизвестно, что момент свадьбы, связанный с покрыванием молодой женским повойни- ком—кокошником, практически является завершением свадебного обряда, что простоволо-сость женщины на людях считалась грехом и позором и т. д. Столь важный элемент одежды украшался на русском Севере с особой тщательностью. Разумеется, речь идет о праздничных, парадных головных уборах, отличавшихся богатством декора и зачастую огромной стоимостью, что стимулировало их бережное хранение и передачу из поколения в поколение (естественно, не каждая крестьянка могла позволить себе роскошь иметь повойник, стоимость которого равнялась стоимости двух дойных коров или лошади). Мотивы, основные композиционные схемы, мир образов вышивок этих головных уборов далеки от представлений ортодоксального православия. Здесь речь пойдет о культе древних восточнославянских языческих божеств Рода и рожаниц, который до недавнего времени оставался в нашей науке в значительной мере темным пятном. Вопрос наличия у восточных славян в древности развитого культа верховного бога Рода и рожаниц был поставлен Б. А. Рыбаковым в его фундаментальной монографии «Язычество древних славян», вышедшей в свет в 1981 году. Б. А. Рыбаков убедительно доказывает, что восточные славяне задолго до введения христианства имели достаточно сложный и синкретичный культ верховных женских божеств рожаниц и верховного бога Рода (бога дождей, гроз, влаги вообще, плодородия и кровного родства), по существу аналогичного по функциям христианскому богу—творцу Саваофу. Он вычленил из многочисленных, зачастую очень сложных, орнаментальных мотивов русской народной вышивки те композиции, в которых можно предположить наличие изображений двух богинь—рожаниц, хотя в стилизованных, зачастую предельно геометризованных схемах эти фигуры прочитываются с большим трудом. Материалы северорусской золотной вышивки, и в частности вышивки головных уборов, где эти изображения более конкретны, думается, позволяют нам присоединиться к точке зрения Б. А. Рыбакова и предполагать, что культ рожаниц, действительно, существовал и в тече- ние длительного времени сохранялся на севере Руси, не искорененный и не уничтоженный христианством, о чем убедительно свидетельствует орнаментика такого сакрального элемента одежды, как женский головной убор. Начнем с того, что на головках, т. е. на верхних, затылочных частях северодвинских и тарногских повойников, выполненных из штофа и бархата, как правило вишневого, малинового или алого цвета, изображаются вышитые золотными или серебряными нитями по карте (картонным шаблонам) странные зооантро—поморфные существа. Как правило, каждое из них представлено в характерной распластанной «лягушечьей» позе, типичной позе рожающей женщины. Под основной, центральной фигурой, на руках которой сидят птицы или змеи, помещено второе изображение. В тарног- ских «борушках» – это помещенное между широко расставленными ногами первого существа, как правило рогатого, второе, почти полностью идентичное первому, рогатое существо, также в характерной распластанной позе. Центральная фигура соединена со второй, меньшей, тонкой полосой – «пуповинкой» (илл. 1).__ В северодвинских, конкретно черевковских, повойниках центральная фигура соединена полоской, опускающейся также между широко расставленными ногами, с треугольником или трехступенчатой пирамидой (илл. 2, 3). Но треугольник и ступенчатая пирамида во многих древнеземледельческих культурах, еще со времен энеолита, являлись знаком женского произ- водящего начала, символом рождения и воспроизводства. Так, Е. В. Антонова, говоря о происхождении и смысловой нагрузке знаков на статуэтках анауской культуры и сравнивая их, в частности, со знаками на трипольской глиняной пластике, делает вывод о том, что треугольник и ступенчатая пирамида на всей раннеземледельческой евразийской ойкумене означали женщину, рождение, произрастание. К такому же выводу при- ходит и А. П. Погожева. Так как (что особенно подчеркивается Б. А. Рыбаковым в «Язычестве древних сла- вян») народная знаково—орнаментальная память отличается удивительным консерватизмом и способностью сохранять созданные в древности мотивы на протяжении тысячелетий, мы можем предположить, вслед за названными исследователями, что ступенчатая пирамида и тре- угольник черевковских повойников суть одно и то же со вторым составляющим композиций тарногских «борушек» – зооантропоморфным существом в позе рожаницы. Характерность позы, а также то, что верхняя и нижняя фигуры соединены тонкой полос- кой, очень похожей на пуповину, дают нам, как думается, основания для предположения, что перед нами изображения двух богинь—рожаниц, причем в этой композиционной схеме следующим составляющим является сама женщина, носящая данный повойник: она обязана про- должить далее бесконечную во времени цепочку рождений и всей логикой этого заклинательного орнамента обязана повторить акт рождения, воспроизводства. Надо сказать, что подобные изображения, выполненные из жемчуга, бисера, сеченого перламутра или стекляруса, характерны также для каргопольских кокошников, где надо лбом почти сегда помещена стилизованная, несколько утрированная в своей распластанности фигура с поднятыми руками и широко разведенными ногами (илл. 4). Интересно, что головные уборы с такой орнаментикой женщины носили только в течение репродуктивного периода своей жизни, зачастую даже только в первые годы семейной жизни, до рождения ребенка, а затем меняли на менее украшенные; старея же, переходили на дру- гие, старушечьи повойники. Сила традиции была столь велика, что, почти утратив древнее представление о смысле этих изображений, называемых ими «жабами» или «рокастицами», вышивальщицы, тем не менее, даже в, казалось бы, совершенно барочных композициях, столь далеких от языческой символики, все равно сохраняли древнюю схему: видоизменяясь, транс- формируясь, она сохраняет самое главное – основу композиционного построения – распла- станную центральную фигуру. Одной из характерных деталей в изображениях рожаниц на северорусских повойниках были украшающие головы этих зооантропоморфных существ рожки. Думается, что это также не случайная деталь. Дело в том, что исследователями уже давно отмечено – целый ряд русских головных уборов имеет рога; это рязанские, тульские, калужские, тамбовские, курские кички, сороки и кокошники, в этот ряд входят также знаменитые воронежские кораблики и однорогие каргопольские кокошники._ Все они привносят в облик носящей их женщины один и тот же элемент – женщина уподобляется корове или козе, существам, с древней поры считавшимся связанными с символи- кой плодородия. Вероятно, рогатость рожаниц, вышитых на головных уборах, с одной стороны, подчер- кивает их связь со сферой сакрального, а с другой – объединяет богиню с ее возможным арха- ическим прототипом – коровой. Б. А. Рыбаков, говоря о близости двух рожаниц – матери и дочери – к древнегреческим Лете – Латоне и Артемиде, подчеркивает связь этих грече- ских богинь с культами плодородия. Но практически все древнейшие богини плодоносящих сил природы Евразии и Северной Америки в той или иной мере связаны с коровой. Будь то увенчанные коровьими рогами Исида или Иштар, волоокая Гера или Ио, обращенная в корову, Европа, изначально воплощавшаяся в облике коровы, и т. д. – повторяем, все они в зооморф- ном варианте связаны с культом одного и того же животного. Интересно, что один из предполагаемых аналогов древнерусских рожаниц – богиня Арте- мида, в облике Селены, также изображалась рогатой, как Илифия – помогала роженицам, а в своем малоазиатском варианте представлялась многогрудой, с целым сонмом коров на теле. Все эти вышеперечисленные богини имеют еще одну общую черту – они так или иначе связаны с древнейшими лунарными культами – так как подательницей плодородия в виде дождей, рос и влаги вообще во многих культурах древности была луна. Но луна в тех же куль- турах, как правило, ассоциировалась с коровой или быком, так как луна, вода, корова и бык издавна были тесно взаимосвязаны и взаимозаменяемы в различных мифологических систе-мах. Кроме того, брачные партнеры многих богинь плодородия также выступают, как правило, в зооморфном варианте, в облике одного и того же животного – быка. Итак, в многочисленных головных уборах, бытовавших на обширной территории Рос- сии, женщина, являвшаяся своеобразной земной ипостасью богини—рожаницы, уподоблялась рогатому существу – корове. Подчеркивание признаков, ассоциирующих женщину с коро- вой, и в то же время постоянная рогатость изображаемых на повойниках рожаниц, наталки- вают на мысль, что коль скоро женщины, а в конечнем счете – богини—рожаницы, рогаты, то не исключено, что рогатым должен был изображаться и бог Род. Такое предположение подкрепляется выводами Б. А. Рыбакова о генетическом родстве Рода и Ваала, Рода и Гада, Рода и Аполлона, Зевса, Юпитера, Диониса и, наконец, христи- анского Саваофа, чьим антагонистом был в церковных поучениях против язычества бог Род. Однако и Ваал и Гад – боги плодородия, воды, рождений имели одно зооморфное воплоще- ние – быка. Аполлон, как писал Павсаний, больше всего любил быков. Зевс Критский олице- творялся в облике быка. В образе быка или козла воплощался бог плодородия и стихийных сил природы Дионис. И наконец, прообраз Саваофа – древний владыка богов Илу также изоб- ражался в облике быка. В этом ряду аналогов Рода одним из важнейших, если не самым главным, думается, может быть назван древнейший ведический (арийский) бог Рудра, о котором известный совет- ский индолог Н. Р. Гусева пишет следующее: «В ведическом пантеоне существенную роль играл также бог Рудра, который высту пает в ведах под многими именами и является носите- лем ряда, функций. Он описывается как благостный созидатель всего живого, сын зари и одно- временно как гневное божество бурь. <…> Будучи ведическим, то есть арийским, божеством, Рудра, вероятно, стал объектом культового поклонения арьев не в самой. Индии, а был изве- стен еще в доиндийский период их истории. Обратимся к некоторым сопоставлениям. У древ- нерусских язычников был бог Род – грозный и капризный повелитель неба „владевший тучами, дождем и молниями, от которого зависела вся жизнь на земле“. Значение имени „Рудра“ повто- ряет эти определения: грозный, могучий, бог гроз, благостный. Имя славянского Рода разъяс- няется еще и как красный, сияющий, сверкающий. Есть и славянские слова „руда“ в значении крови и „рудый“, „рдяный“ („красный цвет“). В санскрите тоже существует древний корень „рудх“ („быть красным“), от которого образуется „рудхира“ („красный“, „кровавый“, „кровь“)». Связь имени восточнославянского бога Рода со словами «руда» (кровь), «рудый», «рдяный», «родрый» (красный цвет) отмечает также и Б. А. Рыбаков. Но Рудра в зооморфном воплощении – бык, как могучий бык воспевается он в гимнах Ригведы. Надо сказать, что одна из древнейших, зафиксированных в формах искусства, тради- ций, сочетающих культ женского рождающего божества и культ быка, символизирующего муж- ское начало, уводит нас в VII тыс. до н. э., в анатолийскую прото—городскую культуру Чатал —Хююка. «Бык – один из двух главных персонажей мифологии обитателей Чатал Хююка, по крайней мере той ее части, которая находила выражение в изобразительных формах. Вторым (а по значению, возможно, первым) персонажем была «богиня» – мать живот- ных (быков и, видимо, баранов) и людей, изображавшаяся рождающей их. <…> В некоторых случаях изображали двух «богинь», одна из которых была моложе другой… Образ более юного божества связан с представлением об обновлении жизни природы», – пишет Е. В. Анто- нова об изображениях в храмах Чатал—Хююка. Но с аналогичной ситуацией мы сталкиваемся и в трипольской культуре, где повторяется та же схема – изображается женское божество, часто в позе рожаницы; мужское начало воплощается в образе быка, бычьих голов или рогов. Мы не знаем, было ли это заимствованием, или обе схемы родились конвергентно в разных регио- нах, но известно, что зоной первичной доместикации дикого быка были степи и лесостепи Юго —Восточной Европы. Во всяком случае, в древности культ рождающей богини и ее супругабыка, как уже отмечалось выше, был распространен очень широко. Возвращаясь вновь к Роду как к аналогу богов—быков Ваала, Гада, Зевса, Аполлона, Юпитера, Диониса и Рудры, мы можем с достаточным основанием предположить, что и Род в зооморфном воплощении был быком. Известию, что в славянском мире реликтов культа быка более чем достаточно. Здесь можно привести слова Прокопия Кесарийского (VI в.) о том великом боге, которого одного славяне чтут владыкой над собой и приносят ему в жертву быков. Это – обрядовые захо- ронения турьих рогов; большое количество топонимов, в основу которых положены слова «тур», «турово»; введение быка во главу масленичного поезда; вождение обрядовое «тура» и «турицы»; рогатые бычьи «хари» масленичного карнавала. Это – хорошо сохранившееся на Балканах представление о тучах как о коровах и быках, «говядах». Здесь же в связи с предметом нашего исследования уместно, вероятно, вспомнить пре-красную статью И. И. Толстого о древних корнях обряда жертвоприношения быков в Кирил- ловском уезде Вологодской губернии и о генетической связи этого обряда с традиционным жертвоприношениями в храме Ахилла на Белом острове, а также с древнегреческим обрядом буффоний. С.В.Жарникова «Сборник статей»