🔥Отношение государства к волшебству🔥 Выше было сказано, что в первые века христианства на Руси кня - пост # 195380

 

Сообщение от: 2020-10-24 11:02:00

🔥Отношение государства к волшебству🔥 Выше было сказано, что в первые века христианства на Руси князья предоставили митрополиту судить дела, касающиеся колдовства. Это значит, что государство видело в колдовстве и волшебстве только нравственное преступление, грех. Так обстояло дело в до-монгольский период. Важенследующий факт. В 1227 г. новгородцы сожгли на Ярославовом дворе четырех волхвов. Судя по заметке летописца («а Бог весть»), видно, что он сомневался, действительно ли сожженные делали потворы т.е. занимались чародейством811. Это же известие в Никоновской летописи передается значительно обстоятельнее. Явились в Новгород волхвы, говорит летописец: ведуны и потворники, совершали потворы и ложные знаменья, и много зла делали, многих прельщая. Собравшись новгородцы схватили их и повели на архиерейский двор, а княжим ужи Ярославли вступились за них. Тем не менее волхвы были сожжены на Ярославовом дворе812. Итак, народ в начале 12 в. делал попытку расправляться с волхвами самосудом. Но государство не берет на себя преследование волхвов: княжеская дружина, на обязанности которой лежало охранение общественного спокойствия и безопасности, заступается за лиц, обвиняемых в волшебстве. Но такое отношение государства к волхвам подвергалось изменению. В 1411 г. псковичи сожгли двенадцать вещих жонок813. Около этого времени на Руси было страшное моровое поветрие, которое и могло послужить поводом к их обвинению. Отношение к этому факту государственной власти неизвестно. Но мы имеем следующий факт, случившийся тридцать с небольшим лет позже. Князь Иван Андреевич Можайский в 1444 г. сжег за еретичество Григория Мамона с женою814. Под еретичеством тут следует понимать скорее всего волшебство. В волхвах видели главным образом опасных людей, которые могут нанести вред, напустить порчу. В 1497 г. на великую княгиню Софию был донос, что к ней приходили лихие бабы с зельем. По приказанию великого князя этих баб обыскали и ночью утопили в Москве реке, а супруги своей великий князь стал побаиваться, стал жить с нею «в брежении»815. Очевидно, великий князь в этих бабах видел лично для себя опасных лиц. Тайная казнь была применена к бабам, вероятно, из желания не придавать большой огласке семейные дела правителя. Начиная с 15–16 вв. Борьбу с волшебством берет на себя государственная власть: в употребление входят «градские казни», ссылки, темничные заключения. Начиная с 15–16 вв. преступления против религии и вообще вского рода остатки язычества считаются государственными преступлениями. Ересь приравнивается к чародейству и наказуется сожжением. Сибирский и Тобольский Игнатий (17 в.) в своем послании против сибирских раскльников, говорит о еретиках, что они отступили от св. Троицы и последовали окаянным волхвам и чародеям, т.е. чернокнижникам816. Как известно. Иосиф Волоколамский обвинял жидовствующих в том, что они между прочим прилежали к чародейству и чернокнижию. Участь жидовствующих известна: одни из них были сожжены, другие заточены и разосланы по монастырям. Причина, по которым с 15–16 вв. московские государи берут на себя преследование остатков язычества, заключается в усилении светской власти. Начиная с конца 14 в., особенно в Куликовской битве (1380 г.), власть татар ослабевает: Иоанн 3 совершенно сверг татарское иго в 1480 г. По мере того, как крепла влась Московских великих князей, они забирали в свои руки и власть духовную. В этом отношении они брали пример с византийских императоров, которые смотрели на себя, как на защитников религии. Брак Иоанна 3 с Софией Палеолог (1472 г.) дал и фактическое право московским великим князьям смотреть на себя, как на носителей и продолжателей власти византийских императоров. Известно, что татары были народ суеверный; особенно боялись они колдовства. Полагаем, что под татарским влиянием усилилась у нас боязнь колдовства, как порчи; особенно оберегалась от порчи царская семья. Воспитанная в суровой школе татарщины, гражданская власть не была склонна к кротким мерам. Легенда о том, почему в Москеве нет сорок характерно изображает отношение к колдовству духовной власти 14 в. и светской 16 в. Однажды св. митрополит Алексий (ум. 1378 г.), прметив одну ведьму под видом сороки, заклял всех сорок, чтобы они в Москву не влетали. Тот же сюжет так приурочен к царю Иоанну Васильевичу Грозному. При Грозном расплодилось на Руси много всякой нечисти и безбожия. По царскому указу свезли в Москву множество старых баб. Их привели на площадь, обложили соломой и зажгли. Но ведьмы не погибли: из густого облака дыма, охватившего ведьм, они вылетели в виде сорок. Разгневавшийся царь проклял их4 так они и остались сороками. Потому-то сороки и не могут приблизиться к Москве на 60 верст. Итак, святитель проклял ведьм, а Грозный сжег и проклял817. Кратко отметим мероприятия государства по онтошению к волшебству. Курбский сообщает, что князь Михаил Ив. Воротынский по доносу своего холопа, обвинявшего своего господина в чародействе и злых умыслах на царя, был предан пытке, а потом сослан в заточение на Белоозеро и на дороге скончался818. В одном дополнительном указе к Судебнику царя Ивана Васильевича (1552 г.) за чародейство и звездочетство положено быть от царя и великого князя в великой опале, по градским законам, а от святителей им же быти в духовном запрщении, по священным правилам819. В Стоглаве постановлено чародеям быть от царя в великой опале, а кто принимает чародеяние, тем отверженным и проклятым быть820. Итак, в средине 16 столетия волшебство преследуется светской и гражданской властью одновременно. В 1635 г. одна из царицыных золотых мастериц выронила в мастерской платок, в котором был завернут какой-то корень. Мастерицу пытали и вместе с мужем сослали821. В 1638 г. царская мастерица Дарья Ломанова сыпала пепел на след царицы Евдокии Лукинишны. Участников этого преступления пытали, жгли огнем; одни из них скоро умерли, а другие были разосланы в ссылку по разным городам822. В 1647 г. был сослан в Белозерский монастырь крестьянин Мишка Иванов «за чародейство и за косный развод»823. В 1648 г. подрались две пьяных бабы, и одна из них Манька попрекала Аленку, что де ты сказала мне, что ты видела золотую мастерицу Коробанову, как она сквозь перстень проволакивала полотенце тонко, и с тем полотенцем та Анна всходила в Верх, в светлицу. Чем кончилось дело, неизвестно: конца сыскного дела не достает824. В 1674 г. в Тотеме публично сожжена была какая-то Феодосья по обвинению в порче. При казни она объявила, что никакой порчи ни на кого не насылала; поклепала же на себя ложно не стерпев пытки825. Верхотурский воевода Раф Всеволожский приказывал Барыкину, приказчику Ирбитской слободы, упражняющихся в чародействе и волховании «бить батоги», а ослушников, замеченных в том же деле в третий и четвертый раз, присылать к нему, вероятно, для более сильного вразумления826. Иногда обвинения в колдовстве были положительно нелепы. Но гражданские власти не останавливались перед этим и производили суд и расправу. В 1642 г. сидевший в тюрьме поляк Данилка Рябицкий заявли, что сидевший с ним Афонька Наумов рассказывал про сделанную им серебряную для царицы Евдокии Лукьяновы цепь. Начались спросы и распросы. Афонька показывал, что он умеет привязывать при посредстве травы выпь килы, а другой травой малюн килу можно отсадить; может он также при посредстве лягушечьих костей привораживать женок. Сознавался Афонька, что хотел уморить царицу до смерти: умел Афонька повелевать бесам, и вообще он отвергся Христа… Оговорил Афонька массу невинного народа; и всему этому верили, не желая заметить, что имеют дело с потерянны человеком. Бояре, обсудив сыскное об Афоньке дело, которое тянулось по-видимому целый год, постановили отсечь ему руку да ногу, а потом сжечь. Но государь вместо казни повелел сослать Афоньку в Сибирь и держать с большим в тюрьме827. Вера в колдовство была столь распространена у нас в конце 17 века в наших правящих классах, что указом царя Феодора Алексеевича при основании в Москве Славяно-греко-латинской Академии в 1682 г. запрещалось изучение «магии естественной»; «аще же таковые учители где обрящутся, и они со учениками, яко чародеи, без всякого милосердия да сожгутся». Блюстителю и учителям Академии предписывалось тщательно наблюдать, чтобы никто не держал волшебных, чародейных и гадательных, и всяких от церкви возбраняемых богохульных и богоненавистных книг и писаний, по оным не действовал и других тому не учил; виновный в этом «без всякого милосердия да сожжется»828. Наконец, сам гениальный преобразователь России Петр Великий, по-видимому, разделял веру своего века в волшебство и удержал прежнюю форму казни волхвов. В Воинском уставе 1716 г. содержится следующее: ежели кто из воинских людей найдется идолопоклонник, чернокнижец, ружья заговоритель, суеверный и богохульный чародей: оный по состоянию дела в жестоком заключении, в железах, гонянием шпицрутень наказан или весьма сожжен имеет быть». В толковании к этой статье сказано, что сожжению подлежат чернокнижники, входящие в обязательство с дьяволом829. Реформа Петра Великого, коренным образом изменившая русский общественный строй и направившая русскую мысль по новому руслу, не изменила веры в колдовство, которую разделял сам царь. В народе до сих пор живут легенды об одном из сотрудников Петра, о Брюсе, как о великом колдуне, составившем известный Брюсов календарь. Впрочем, в этой легенде царь изображен противником волхвований. Узнав, что Брюсов при посредстве колдовства пытается возвратить себе молодость, царь находит такое явление противоестественным и греховным, и приказывает вырыть из-под навоза тело Брюса, которое хотя и было изрублено, но при помощи волшебной жидкости успело уже сростись. Судебные процессы о колдовстве в 18 в. не прекращаются. Антонович привел 70 судебных процессов, извлеченных из актовых книг Киевского центрального Архива и производившихся между 1700–1768 гг.830. Но отношение к колдовству в 18 в. иное, чем в 16–17 веках. Судебные процессы о колдовстве в 18 в. – это обыкновенно иски отдельных лиц или же усердие не по разуму мелких административных служащих. Трагические последствия таких процессов, по мере распространения просвещения, делаются реже. Все определеннее и смелее раздаются голоса против всякого рода суеверий. Так Посошков (1653–1726 гг.) завещает своему сыну не обращаться при вступлении в брак к волхвам или чародеям и вообще не призывать дьявольских чаровников, волхвов и шептунов831. Такое же наставление дает Посошков в случае болезни или несчастья: «Аще, сыне мой, найдет на тя какая беда или болезнь тяжка, не моги ты призывати к себе какова колдуна или шептуна, диавльскою силою помогающего. И аще от таковых станет ти что давати ясти, или пити, отнюдь не приемли. Или кто от какие-либо болезни, а наипаче от трясовчиные, напишет какое отрицательное письмо и велит тебе съясти, аще и сожженное, отнюдь не яждь»832. В отношении Посошкова к колдовству чувствуется нерешительность, двойственность. С одной стороны, колдуны и шептуны помогают дьявольскою силою, а с другой стороны Посошков не верит ни в какие встречи. Суеверный взгляд на колдовство прекратился только при Екатерине 2, которая повелела судить чародеев в совестном суде, как несовершеннолетних и слабоумных. Тем не менее вера в колдовство не прекратилась. Насколько живуча вера в чародейство, можно судить по тому, что в самом конце 18 века были судебные процессы о колдовстве. Мордовцев изложил по архивным данным шесть таких процессов833. Последний относится к 1795 г. Сущность большинства из них одинакова: простые невежественные люди по наговору других или же сами поддерживали о себе слухи, что знаются с нечистой силой; на допросах с пытками они сознавались в том, что знались с нечистой силой и напускали порчу. Простой народ предавал новооткрытых колдунов и колдуний сначала истязаниям, а потом непосредственному своему начальству, которое также разделяло веру в волшебство. Но когда дело восходило до более высших инстанций, выяснялось, что все зависело от невежества и грубости народной массы. Даже в 19 веке продолжала жить вера в волшебство834. В заключение отметим, что в г. Сумах в 1904 г. окружным судом с участием присяжных заседателей разбиралось дело одного крестьянина по обвинению в том, что он избил старуху ведьму. Колдовство ее заключалось в том, что она, проходя мимо ветряка (ветряной мельницы), принадлежащего подсудимому, перекрестилась. Усмотрев здесь порчу, хозяин выскочил из мельницы и ударил старуху колом. На суде фигурировала старуха, которую односельчане считали ведьмой. Хотя у старухи одна рука действовала плохо, но так как нельзя было установить, вследствие ли удара колом или от старости, суд оправдал подсудимого. Итак, вера в колдовство существует и в наше время. Современное русское законодательство не знает особого преступления – колдовства или волшебства. Н.М.Гальковский "Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси."1916г