🔥Обличение духовной власти против игр и плясок Отрицательное отношение церкви к скоморохам на Руси - пост # 195203

 

Сообщение от: 2020-12-07 11:03:00

🔥Обличение духовной власти против игр и плясок Отрицательное отношение церкви к скоморохам на Руси зависело от нескольких причин. Наша древняя литература главным образом состояла из переводов с греческого, вследствие чего византийские взгляды и традиции господствовали на Руси. Византийская аскетическая литература осуждала светские развлечения и представителей их мимов. Вслед за нею и русское духовенство устно и при посредстве литературы стремилось об искоренении у нас игр, песен и плясок. Но скоморошество было явлением не заносным, а исконно-русским. Пение, пляска и сценические представления существуют у всех народов, на разных ступенях культуры. Любовь славян к песням и музыке – факт общеизвестный. В естественных религиях священные торжества часто сопровождаются танцами, а пение во всех религиях является существенным элементом богослужения. Без пения и плясок не обходилось богослужение и наших предков-язычников. Конечно, в качестве участников-исполнителей торжества с плясками принимали участие люди наиболее умелые и способные в этом деле. «И очень может быть, что из них то и выродились наши скоморохи, которые, по мере того, как и самые языческие обряды разлагались и превращались в простые народные игры и развлечения, стали не больше, как потешными или «веселыми» людьми, как называл их народ, делавшими из своего веселья выгодное ремесло»1013. Таким образом, причина, породившая греко-римских мимов и наших скоморохов, кроется в доисторических условиях западной ветви арийцев. В историческую эпоху это доисторическое сродство могло подновляться: греко-римские мимы могли заходить на Русь, или наши скоморохи могли заимствовать костюмы или даже содержание сценических представлений у мимов: плясуны и музыканты на фресках Софийского собора одеты в западные костюмы, – это или настоящие иноземные мимы, или же если и русские люди, то они наряжены в костюм мимов. Можно думать, что наши скоморохи заходили в Византию: может быть вожаки медведей были по преимуществу из русских. Русские медведчики заходили в 16 веке в Западную Европу, были в Германии и даже в Италии. Хождение славянских поводырей на Запад могло начаоться раньше 16 в.1014 Вооружаясь против игр и плясок, русские иерархи прежде всего оприались на постановление Номоканона, 62 правило шестого вселенского собора (Трульского) запрещает празднование календ, Вота и Врумалий, пляски, переряживание и проч. при изготовлении вина1015. В примечании к этому правилу пояснено, что календы-празднества в первый день каждого месяца, Вота остатки языческого празднества в честь Пана, и Врумалии – остатки празднества в честь Диониса или Вакха, коего одно из прозваний было Вромий. В Номоканоне также имеются постановления против игр и плясок. В 23 правиле Номоканона при Большом Требнике запрещаются пляски на браках и на стогнах (публичные пляски) «или во одежду женскую мужие облачатся, и жены в мужскую: или наличники, якоже в странах латинских зле обыкше творят, различная лица себе притворюще». Здесь говорится о комических масках, которе носились в древней Греции во время празднеств в честь Диониса. Неизвестно, под влиянием какого источника появилось в Номоканоне обличение наличников, «якоже в странах латинских». Тут, очевидно имеются в виду карнавалы1016. Следующие два правила возникли, вероятно, под влиянием 62 правила шестого вселенского собора. Полагаем, что они составлены на Руси, «Книга тиктон правило. Эллинских пирований да не творити верным не праздниках стых, женам или мужем, или девицам, и на кулачки не битися. Аще ли то сотворят верни христиане! То 6 лет да запретятся поклонов 100 на день, да 200 молитв.». По мнению Востокова словом «тиктон» переписчик назвал какой-нибудь список Кормчей. Характерно указание на кулачные бои, обычно практиковавшиеся по праздникам, «Правило 61. Аще кто в праздники или в недели, или в стыя вечеры, на игрища ходит или на конское ристание, или личину наденет на себе, 7 лет да запретится, поклонов 100 на день и 200 молитв»1017. В рукописи 18 в. Московской Синодальной Типографии №35 (403), в статье «заповеди стых оць опитимиях разных» (л. 38) есть такое место: «грех е приложивши нос или бороду, или голову чью смеху и сраму подобно онии 15 дней поклон 60 на день» (л. 39 об.)1018. Наши иерархи, вооружаясь против игр и плясок, руководствовались постановлениями Номоканона. Митрополит Иоанн 2 (1077–1089) внушал иереям, что священнику благоразумно и с благословением можно принимать предлагаемую пищу, но, когда начнется играние, плясание и гудение, он должен немедленно удалиться, чтобы его чувства не осквернились виденным и слышанным (прав. 16)1019. Правило 24 митроп. Иоанна, разрешающее мужчинам и женщинам совместно принимать прищу, «кроме начинания и играния, и бесовского пения, и блудного глумления»1020 представляет из себя изложение 22 правила 7-го вселенского собора Новгородский владыка Илья-Иоанн (1165–1186 г.) запрещал духовным лицам участвовать в народных играх (правило 4). Он же увещевал духовенство унимать детей своих духовных «о тоурех, и о лодыгах, и о колядницех, и про безаконный бой» (прав. 26. Убитых на игрищах не следовало отпевать в ризах, ни принимать (на проскомидии) просфор о них1021. Владыка запрещал игры с переряживанием; тур – это маска, изображавшая животное-тура. Лодыга – игра в кости, лодыжки – бабки. Вероятно, в 12 веке эта игра имела азартный характер1022. Митр. Иоанн 2 (1077–1089) обличал увлечения своей паствы играми и плясками; особенно совершение браков без церковного венчания с плясками, гудением и плесканием1023. В постановлении Владимирского собора 1274 г. сделан укор за остатки язычества. «В божественные праздники позоры некакы бесовские творим, с свистанием, и с кличем и воплем созывающе некы скаредные пьяница, и бьющеся дрьколеем до самые смерти и възимающе от убиваемых порты. На оукоризноу се бывает Божиим праздником и на досажение Божиим церквам»1024. В 8 правиле тогоже постановления1025 запрещается следующий обычай: в субботу вечером собираются в одно место мужчины и женщины и играют и пляшут безстыдно и «скверну деють» в ночь святого воскресения, как еллины в праздники Диониса. Действительно, это была вакханалия, участники скакали и ржали, как кони, и делали скверну. Не ясно, разумеется ли здесь ночь под обычные воскресные дни, или же ночь в Великую субботу, под Пасху. Акад. Е.Е. Голубинский полагает последнее, допуская, что весенний языческий праздник после принятия христианства был присоединен к празднику Пасхи, как его канун1026. Из послания митр. Фотия (1408–1431 г.) видно что псковскому духовенству приходилось вести борьбу против игрищ и развлечений: среди позорищ безчинных был бой, на который собирались «заговев святый великий пост». Митрополит увещевает, чтобы такого безчиния впредь не было1027. Из сказанного видно, что в первые пять веков христианства на Руси духовенство ревностно боролось со страстью народа к играм и пляскам. Борьба велась мерами увещевания. Потом дело несколько изменилось. Окрепшая гражданская власть стала проявлять попечение о народной нравственности. Но в деле искоренения игр и плясок гражданские власти не всегда проявляли энергию, потому чт осами в глубине души сочувствовали этого рода развличениям. Духовенство начинает энергичнее выступать против игр, обращается к содействию светской власти. В этом отношении характерно обращение Памфила к храброму мужеству гражданской власти Игумен Елизарова монастыря Памфил в своем послании к псковичам по поводу празднования ими Купальской ночи дал характерное описание этого чисто языческого праздника. Когда настанет праздник Рождества Предтечи, в святую ту ночь, говорит Памфил: «мало не весь град возмятется, и в селех возбесятся, в бубны и в сопели и гудением струнным, и всякими неподобными играми сотониньскими, плесканием и плесанием женам же и девам и главным накиание (главами кивание) и оустнам(и) их неприязнен клич всескверные пести бесовския и хрептом их вихляния и ногам скакания и топтания, ту же ес(ть) мужем и отроком великое падение на женское и девичие шатание и блудное им возрение, також(е) есть и женам мужатым беззаконное оскрвернение ту же и девам растление». Памфил с негодованием говорит, что такое чисто языческое празднование – радость и веселие сатане. В высшей степени характерна та мера, которую предлагает Пафил для искоренения зла. «Вы же государи наши, благочестивые властели сущии, гразная держава христолюбного государя нашего! Одимите храбрым мужеством вашим от такового начинания идольского служения»1028. Послания Памфила написаны, вероятно, в первое десятилетие 16 века1029. Против увеселений светского характера ревностно ратовал митр. Даниил (правил митр. Между 1522–1539 г., ум. 1547 г.). Особенно нападал Даниил на скоморохов, грубые и циничные представления которых многим были по вкусу. Кроме обличений, рабросанных в разных его сочинениях, Даниил оставил специальное слово, направленное против зрелищ и увеселений1030. Светскими удовольствиями, как отмечает Даниил, сильно увлекалось и духовенство и даже духовенство Московского Успенского собора1031. Из обличений митр. Даниила не видно, чтобы в 16 в. у нас игры и пляски содержали в себе остатки чистого язычества: собственно Даниил обличает страсть своих современников пображничать в веселой компании. В Стоглаве запрещается участие на свадьбах скоморохов и глумцов1032. В небольшой статье «о многих неисправлениях, не угодных Богу», неизвестный автор отмечает, что на браки призывали иереев со крестами, а скоморохов с гудами; скоморохи рядились в «бесов образ», т.е. бывали в масках и вообще маскарадных костюмах1033. Автор обличает обычай справлять свадьбы с музыкой и танцами. Ничего специально языческого здесь нет. Характерно, что с 16 в. увеселениям начинают предаваться лица духовного звания, даже монашествующие, как отмечает митр. Даниил. В соборном приговоре (1551 г.) об учреждении и обязанностях московских поповских старост повелевается священникам удаляться от игр, под страхом запрещения1034. В основе этого запрещения лежить каноническое постановление, чтобы духовенство не присутствовало при играх. Важно, что поповским старостам напоминает это постановление, очевидно, вследствие замеченных аномалий в среде духовенства. Обличая разгул, которым оканчивалось поминовение покойников в Троицкую субботу и русальи о Иванове дне, в навечерие Рождества Христова и Богоявления Господня, Стоглав ограничивается строгим запрещением; о принудительных мерах не упоминается. В приговорной грамоте (1555 г.) Троицко-Сергиева монастрыского собора сказано: скомороха или волхва, или бабу ворожею, бив да ограбив, да выбити из волости вон, а прихожих скоморохов в волости не пускать1035. Эта энергичная мера не представляет из себя чего-либо исключительного. Мы знаем, что монастыри в древности владели большим количеством земли, на которой жили монастырские крестьяне. Монастырь сам судил своих крестьян во всех делах гражданских и уголовных за исключением дел губных, т.е. душегубства, разбоя и татьбы с поличным1036. Монастырь строго наблюдал за нравственностью своих крестьян, пьяницы, табачники и развратники строго наказывались1037. За дурное поведение монастырь навсегда прогонял со своих земель крестьян и посадских людей1038. В случае уголовного преступления, губного дела, монастырские крестьяне отсылались к воеводе1039. Таким образом, Троицко-Сергиев монастырский собор, предписывая своим крестьянам и посадским людям изгонять скоморохов, руководился обычной монастырской практикой удалять с своих земель вредных людей. Пробои, вероятно, считались наказанием за незаконную и греховную профессию; ограбление могло быть рассматриваемо, как возвращение обратно вымененного скоморохами у простецов имущества или денег. Троицкий собор не выдавал скоморохов воеводам, это значит, что скоморошество не считалось уголовным преступлением, а просто делом грешным и пустошным, скоморохов даже не судили, а просто удаляли. В 1628 г. патриарх Филарет указал клич кликать, чтобы с кобылками не ходили и на игрища не сходилися, коледы, овсеня и плуга не кликали: а кто учнет сего государева указа ослушаться, и тем людем быть в опале, а от патриарха в запрещении и в духовном покаянии1040. Итак, патриарх Филарет любителям развлечений грозил опалой гражданской власти и запрещением иерархии. Как проводилась в жизнь эта угроза, точно не знаем. В 30 годах 17 в., в Нижнем Новгороде образовался небольшой кружок священников, ревнителей церковного благочиния и народной нравственности. В 1636 году девять священников подали коллективную челобитную патриарху Иоасафу 1, прося дать святительский указ относительно указанных ими нестроений. Челобитная довольно подробно останавливается на народных играх и развлечениях. От Рождества Христова и до Богоявления народ проводил время в игрищах. «Делают гсдрь лубяные кобылки», пушит нижегородские священники: «и туры украшают полотны и шелковыми ширинками и повешивают колоколцы на ту кобылку, а на лица своя полагают личины косматые и зверовидные и одежду таковую ж, а созади себе оутверждают хвосты, яко видимые беси, и срамная оудеса в лицех носяще и всякое бесовско козогласующе и обявляюще срамные оуды, а иные в бубны бьюще и плещуще и пляшуще». За скоморохами ходили сонмы великие народа, и многие давали мзду слугам сатаниным. В навечерие Рождества Христова и Богояления ходили толпами по улицам, пели бесовские песни и кликали коледу. В шестой четверг по Пасхе, на праздник Вознесения Христова, у Печерского монастыря (в двух верстах от Нижнего), по случаю храмового праздника устраивалось народное гуляние с пьянством, плясками и музыкой1041. Кроме указанных, были еще народные гулянья: в седьмой четверг по Пасхе (семик) на убогих домах, потом на праздник Сошествия св. Духа в селе Высоком (в двух верстах от Нижнего) по случаю храмового праздника и наконец – на праздник Рождества Иоанна Предтечи, когда сходились на поле ради позорного играния и пьянства и скакали чрез огонь. Это делалось не в одну только Ивановскую ночь, а от Рождения Иоанна Предтечи (24 июня) до Петрова дня. В ночь на праздник Рождества Христова также раскладывали огни. На семик девушки и женщины ходили в лес («под дрова, под березы»), приносили с собою «яко жертвы» пироги, кашу и яичницу, поклонялись березам, пели песни, плясали, завивали венки, кумились. На Святой неделе (Пасхальной) медведчики и скоморохи ходили по дворам и творили безчинные игры; тогда же качались на качелях, при чем иногда были смертные случаи при падении с качелей. Народ тешился кулачными боями, оканчивавшимися иногда смертью без покаяния. Новгородские священики просили патриарха Иоасафа учинить святительский указ об устранении церковных безпорядков и безобразий по церквам (удалить шпыней и прокуратов), и также об играх бесовских дать свои святительские грамоты1042. Составление челобитной г. Рождественский склонен приписывать Ивану Неронову1043, который словом и делом всю жизнь боролся против народных увеселений. Так, еще в юности, прибыв в Вологду, Неронов обличал архиерейских прислужников, тешивших беса игрой, хотя был жестоко избит участниками игрища. Будучи священником в Новгороде, Неронов заявил себя ревностным борцом против публичных игр и плясок. На святках он вместе с учениками своими (сторонниками) вечерами ходил по улицам и вступал в схватки с любителями увеселений («сражахуся с бесовскими слугами») и приказывал орудия игр бесовских разбивать и сокрушать. Случалось, что скоморохи жестоко колотили ревностного обличителя; но иногда обличения увенчивались успехом1044. К 1636 г. относится память патриаршему тиуну Мануйлову и московскому поповскому старосте Панкратию о прекращении в Московских церквах разного рода безчинства и злоупотреблений. Народ, празднуя свои народные праздники (непразньственные праздники), проводил время в игрищах и кощунах бесовских, развлекаясь медведчиками и скоморохами, в бубны били и в сурны ревели, и руками плескали, и иная неподобная делали. Кто участвовал в безчинстве, о тех следовало доносить патриарху1045. Эта «память» весьма сходна, местами тождественна, с челобитной нижегородских священников, поданной в том же 1636 г. Под влиянием последней возникла и московская «память» тиуну Мануйлову и поповскому старосте Панкратию. Н.М.Гальковский "Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси."1916г