Сострадание. – А у вас, домовых, вообще, принято сострадать своим близким? – Что делать? – Я та - пост # 193945

 

Сообщение от: 2022-01-02 10:03:00

Сострадание. – А у вас, домовых, вообще, принято сострадать своим близким? – Что делать? – Я так и думал. Кот ещё сильнее растянулся на полу и горестно вздохнул. – Я просто не расслышал, – виноватым тоном произнес Домовой и тут же поймал себя на мысли о том, что Кот обладает редким талантом – он умеет вселять чувство вины одним своим печальным видом, даже когда виниться, в общем-то, и не из-за чего. – Или не хотел расслышать, – безучастно вымолвил Кот, отрешённо уставившись в одну точку. Чувство вины Домового тут же сменилось чувством стыда. Ему даже захотелось извиниться перед своим другом за то, что он не расслышал его вопроса, но, собрав волю в кулак и тряхнув головой, он сбросил с себя кошачьи чары. – Да потому что ты бубнишь себе там что-то под нос, а я потом виноватый! – Простите меня за то, что у меня нет сил разговаривать громко, – обиженно прижал уши Кот. – И еще заранее простите, если я вдруг внезапно умру от этой жары, ведь своей смертью я доставлю вам кучу неприятностей. Произнеся эту фразу, Кот прижался головой к кафелю на полу и прикрыл глаза. А Домовой снова принялся бороться с чувством вины. Это давалось ему с трудом, поэтому он не придумал ничего лучше, как произнести: – А мне, может быть, тоже жарко. Кот приоткрыл один глаз, снова закрыл его и, перевернувшись на другой бок, заговорил таким тоном, будто бы перед ним был не его друг – Домовой, а нашкодивший котенок двух месяцев от роду, которого нужно было отчитать за проступок: – Тебе не может быть жарко, ты – дух бесплотный, а я очень даже плотный кот, к тому же, покрытый прекрасной, но все же жаркой шерстью. Мой хрупкий организм не предназначен для такой жары. – А для чего же он предназначен? – Для ласки, вкусной еды и развлечений. По-моему, это очевидно. Так что давай придумывать, как справляться с этой жарой. – Погоди, – нахмурился Домовой, – я прекрасно помню, как ты осенью ныл по поводу дождей и холода, и ещё хотел, чтобы вместо ноября был еще один июль. Вот твой июль, – он протянул руку, указывая на окно, в которое заглядывал кусочек неба без единого облачка, – что тебе снова не так? – Не было такого. – Было! – Не было. – Было! У меня всё записано! – Ой, ну было и было. Это что-то меняет? – Ну... Нет, не меняет. – Вот и всё. План есть? – Какой план? – По борьбе с моим перегреванием. Домовой на несколько секунд задумался. – Может, тебя водой облить? Кот одарил Домового таким презрительным взглядом, что тот даже вздрогнул, всей своей сущностью осознав всю вселенскую глупость своего необдуманного предложения. – Я тебе что... этот что ли... – Кот попытался быстро придумать какой-нибудь острый ответ, который был бы одновременно и жёстким, и смешным, но, как обычно, у него ничего не вышло, – Я что, огурец что ли? – Почему огурец? – не понял Домовой. – Потому что огурцы поливают водой, – закатив глаза, принялся объяснять Кот. – Ну включай уже соображалку свою. Мне каждое слово нужно тебе разжёвывать? Ещё какие предложения? – Можно ещё... – неуверенно произнес Домовой. – Смелее! – Можно ещё побрить тебя налысо. Предыдущий презрительный взгляд Кота показался ироничным прищуром по сравнению с этим испепеляющим всполохом, которым Кот на этот раз опалил Домового. – По-твоему я похож на этого... как его... на кого-нибудь другого? Домовой немного растерялся от такой постановки вопроса, но решил не злить друга, переспрашивая. – Нет, совсем не похож. – Вот и оставь тогда свое предложение для него. – Для кого? – Для кого-нибудь другого, пустая твоя голова! Ты посмотри, что выдумал! Побрить налысо! Совсем уже это... ум закончился! Кот очень быстро раздражался, но и так же быстро забывал об обиде, поэтому, снова прикрыв глаза, спокойно произнес: – Ещё какие планы? Домовой пребывал в полной растерянности. У него изначально не было никаких планов по спасению Кота от перегрева, так как он всю свою жизнь вполне справедливо считал, что жара, наряду с лишним весом, бессонницей и камешком в ботинке – проблемы сугубо индивидуальные, с которыми каждый должен справляться самостоятельно. Но Кот умудрился в считанные мгновения вовлечь его в свои переживания настолько, что Домовой сам не заметил, как стал раздумывать над проблемой своего друга. – Я больше не знаю способов борьбы с жарой, – после нескольких минут размышлений пожал Домовой плечами, – разве что – спрятаться в тени. Казалось, что Кот ждал этого предложения, так как в этот раз ему не пришлось выдумывать остроумный ответ, а вместо этого он выдал подготовленный заранее: – Я всю жизнь нахожусь в тени твоей несообразительности и эгоизма, мой лапотный друг! – пафосно изрек он. – Запомни, если проблема не имеет решения, то всегда есть выход, который облегчает её вдвое. – И какой же? – А такой, с которого мы и начали нашу беседу. Поэтому я повторю свой вопрос, на который не получил ответа. У вас, домовых, принято сострадать своим близким? – Как и у всех... – Да или нет? – Ну, конечно, принято. На этот раз Кот выдавил из себя печально-снисходительно-обреченный взгляд, который Домовому показался ещё более тяжелым, чем два предыдущих презрительных взгляда. Ему как-то сразу стало очень неудобно. – Так почему же ты, видя, как я страдаю, не сострадаешь мне? – на выдохе промолвил Кот. – А как? – Ну вот, а говоришь, что у вас это принято. Эгоисты вы, домовые. Не то что мы – коты. Ложись рядом. Домовой спрыгнул с холодильника и растянулся на полу рядом с Котом. – Теперь я начну страдать, а ты всячески сострадай, понял? Домовой не успел ничего ответить, так как Кот тут же приступил к страданиям: – Ну и жара... Он повернулся к другу и вытаращил глаза, давая тому понять, что уже пора. – Ага, жара страшная, – согласился Домовой и бросил на Кота вопросительный взгляд, как бы спрашивая – правильно ли он сострадает? Кот в ответ утвердительно кивнул. – Фух... Когда уже дождь? – Ага, скорее бы. – Так ведь и растаять можно. – Растечься по всему полу. – Вечером, может, посвежеет? – Обязательно посвежеет. – Скорее бы уже вечер. – Ага, скорее бы уже. – Ну и жара... – Очень жаркая жара... А у тебя же ещё и шерсть. – Очень жаркая шерсть. Но красивая. – Безусловно красивая. – Но жара... – Да, жара... Не прошло и получаса, как Кот уснул. То ли полоска солнечного света, в которой он возлежал, ленясь подвинуться, укоротилась и перестала нагревать его хрупкий страдающий организм, то ли это загадочное сострадание, действительно, заработало. ©ЧеширКо