Из банка в тверскую глушь Из серии публикаций о людях, которые уже обживают российскую глубинку и - пост # 160081

 

Сообщение от: 2018-03-01 01:13:00

Из банка в тверскую глушь Из серии публикаций о людях, которые уже обживают российскую глубинку и создают там новую реальность. Никита Корнеев три года назад бросил престижную работу в серьезном банке, квартиру в Москве и переехал с семьей в Тверскую область. Поселился в деревне, которая находится в 25 км от ближайшего районного центра на краю леса. Теперь преподает математику и ведет шахматный кружок в сельской школе. А еще создал интернет-ресурс «Из города в деревню», где они с женой Ольгой рассказывают о том, как горожане могут обустроить свою жизнь в глухой деревне на собственном примере. 1. Чем занимался раньше По образованию я математик, МГУ закончил, факультет вычислительной математики и кибернетики. Наставником моим был Петр Никанорович Заикин, замечательный ученый. Но потом у Петра Никаноровича случился сердечный приступ и он умер. После этого наукой я заниматься перестал. Потом много было всего. Была своя фирма, потом в страховой компании работал, потом в банке. Последние 12 лет я работал в «Газпром-банке». Оттуда я сюда и вырвался. Периодически приходят заказы, немного играю на бирже, поскольку с этим была связана моя деятельность в банке. Жена Оля была медицинским работником. 2. Почему и как порвал с прошлым Это только сначала кажется, что в городе нас очень многое держит: работа, друзья, прошлое. А мы взяли и переехали. И не жалеем. Что мы оставили за спиной? Гигантские муравейники, живущие ложными ценностями. В городе ты постоянно испытываешь давление, почти с самого детства, ты даже не замечаешь его, потому что это становится для тебя также естественно, как дышать, пить, есть. Вот смотрите: родители дают мне какое-то воспитание, какие-то идеалы. Я начинаю жить в этом обществе с этими идеалами, тянусь к себе подобным, с несогласными спорю или отхожу в сторону. Проходит время, людей с моими идеалами становится все меньше. И для того, чтобы мне выжить в обществе, в каком-то коллективе, который на глазах становится другим, я вынужден или сломаться, или согнуться. Иначе этот социум меня вышвырнет из себя – он ведь живет по другим принципам. Которые во многом противоположны моим. Это вот и происходило – я вынужден был согнуться – надо было средства зарабатывать, семью кормить. Когда мы приехали сюда, мы поняли, что нам удалось уйти от слома, от прогиба, и сохранить свои идеалы. Еще в 90-х годах, когда было заседание Совета Безопасности, министр иностранных дел Козырев произнес фразу: «Национальная идея? Какая национальная идея? Опять сейчас начнется это чертово воодушевление. Пусть национальной идеей будут деньги». Как он сказал, так и происходит. Его слова не могли не повлиять на каждого конкретного индивидуума, на каждый конкретный коллектив. Рыба ведь гниет с головы. 3. Почему заинтересовался новым делом Я не считаю, что мы совершили бегство из города, это скорее наступление. Мы до сих пор не можем сказать, почему уехали. Решение было спонтанным. Мы больше года искали место, чтобы найти что-то вроде дачи. И вдруг нашли эту деревню. Мы просто почувствовали, что здесь наш дом, а рациональных объяснений нашему переезду я бы давать не стал. Здесь уже пришло осознание многих вещей. Может, это воздух такой, может, вдали от социума ты начинаешь думать больше о глобальных вещах, чем о каждодневных, но тут я погрузился в чтение, в размышление и в созерцание. Например, в чем смысл жизни? Как можно жить, не зная ответа на этот вопрос? Я задавал его многим в городе, я задаю его и здесь, но никто внятно мне не ответил. А для себя я ответ нашел: смысл в построении идеального общества. Можно сказать, что это утопическая идея, но я считаю, что это возможно. Об этом понятие «Хилиазм», которое обсуждалось на последнем Вселенском соборе в 1634 году, об этом чистый, незамутненный коммунизм. Но идеи со временем извращаются, а к их чистому пониманию вернуться непросто. «Я не считаю, что мы совершили бегство из города, это скорее наступление». Я никого не могу агитировать на переезд в деревню. Это сложное решение. Если внутри себя не порвать с обществом потребления, то будет очень сложно. Тогда тебе вечно будет чего-то не хватать. Многие пишут нам, что хотят последовать нашему примеру, но они настроены слишком романтично. Они мечтают о том, как станут фермерами: о коровах с телятами, о пастушьей свирели, о наливных яблоках и рекордных урожаях. Но они совсем не видят реальных проблем. Я же с самого начала знал, что мы выживем. 4. Чего добился на новом месте, как изменил окружающую реальность и жизнь людей вокруг. Когда я стал преподавать в Неклюдовской школе, начали понимать люди, что не для денег я это делаю. И что жить стоит не только ради денег. Я преподаю детям математику и веду шахматный кружок. Брат у меня – достаточно успешный гроссмейстер. На своем кружке в деревенской школе, на первом же занятии я поставил его в пример. «Если вы думаете, что шахматами вы можете себе на жизнь заработать, то вы, дети, глубоко заблуждаетесь. Мой брат гроссмейстер, но богатым человеком я бы его не назвал». На следующее занятие почти никто не пришел. То есть, даже детям мозги уже запудрили. Но постепенно группа снова набралась. Тут очень хорошая школа, ее сделали образцово-показательной, возят туда всякие делегации, комиссии, поддерживают ее. Обещали провести до школы дорогу. Но, как водится, не дотянули ее и до половины пути. Довели, по странному совпадению, только до поворота на Симонова – там очень дорогие земельные участки и целые гектары скуплены определенного рода людьми. А что вы хотите, если на первом месте у нас ставится личное благосостояние, а не всеобщее благо. Мы не стали типичными селянами. Например, мы не забиваем своих животных. Я петушка одного забил. Мы его съели. Вроде вкусно было, но поедание это было таким безрадостным, что Оля и говорит: «Я лучше вегетарианцем стану, чем своих забивать». Молочко, творожок, яички, в конце концов. Никого не режем, но питаемся полноценно. Мой деревенский день начинается не с рассветом, как это принято считать. Я сова, и встаю в 11 – работаю за компьютером до 4-5 утра. А жена встает в 7, коз доит в полдесятого утра, и в девять вечера. По ночам я совсем не сельский житель: играю на бирже, выполняю частные заказы. Не знаю, признают ли нас когда-нибудь местные местными, но мы себя местными ощущаем. 5. Каким видится будущее Я вижу зарождающийся тренд. Многие семьи снимутся с насиженных мест и начнут новую жизнь вдали от мегаполисов. Потому что народ устал. Устал от лжи, от безумного потребления, от кричащих средств массовой информации. И царство правды, новое общество – оно на пороге. Когда мы уезжали, я об этом всем не думал. Я видел, что все не так просто, как рисуется в газетах и на телевидении, но как именно, я не представлял. Но закончить то надо на положительной ноте. Мы можем видеть, что сейчас происходит: есть большой народ, русский, есть малый – элита, которая привела наше общество к плачевному состоянию. У них дети на Западе, деньги на Западе, недвижимость на Западе, и на понятие Родины они плевали с высокой колокольни. Но я верю, что у нас еще будет царство Правды. Я верю, что мы его дождемся.