МАЛЮТА.«Не так страшен Царь, как его Малюта »??? Малю́та Скура́тов (настоящее имя Григо́рий Лукья́но - пост # 111518

 

Сообщение от: 2015-10-11 19:34:26

МАЛЮТА.«Не так страшен Царь, как его Малюта »??? Малю́та Скура́тов (настоящее имя Григо́рий Лукья́нович Скура́тов-Бе́льский) оклеветан в нашей истории так же как и Царь Иоанн Грозный. И мало кто знает, что он был в иноческом сане. Даже прозвище Малюта говорит от его высокой религиозности, потому что происходит от слов: «Молю Тя…». Эти слова он часто говорил в отношении Господа при решении тех или иных вопросов, то есть «Молю Тя, Господи, помоги мне». Малюта Скуратов – самый известный царский опричник. Он поднялся на вершину опричной пирамиды, его стремительный взлет прервала геройская гибель, но в народной памяти он все равно остался душегубом. Народная память сохранила пословицы: «Не так страшен царь как его Малюта», «По тем улицам, где ты ехал, Малюта, кура не пила» СОЗДАНИЕ МИФА Имя Малюты Скуратова неотрывно связано с опричниной. Однако сам Малюта в учреждении опричнины никакого участия не принимал, поскольку происходил из худородного рода. Лишь в её три последних года он выдвинулся на одну из первых ролей , и исполнял должность параклисиарха, то есть пономаря. Большое значение в исторической судьбе Малюты сыграли иностранцы, побывавшие в России и сами принимавшие участие в карательных экспедициях опричников, – Генрих Штаден, назвавший Малюту «первым в курятнике», и особенно Альберт Шлихтинг, описавший участие Малюты в казнях. Исторические записки этих проходимцев легли в основу мифа о всемогущем палаче Ивана Грозного. Птицы же более высокого полета, как например англичанин Джером Горсей, о Малюте и вовсе не упоминают. ПЕРВОЕ ДЕЛО Первое дело Малюты – расследование по земскому заговору в конце 1567 г. Время было опасное – шла Ливонская война, царь готовился к наступлению, а заговорщиков обвиняли в сношениях с поляками. Дознавателем в имение Губин угол во владениях боярина Федорова-Челяднина – предполагаемого организатора боярского заговора – был назначен Скуратов. Там он впервые проявил свои способности, замучил 39 человек – дворовых несчастного боярина и, по всей видимости, получил нужную информацию. Царь заметил ретивого опричника. УСТРАНЕНИЕ КОНКУРЕНТА Следующим важным поручением Малюты стала расправа с последним удельным князем –двоюродным братом царя Владимиром Старицким. Грозный после боярского заговора везде видел крамолу. До царя дошли слухи, что новгородцы хотят поставить на престол князя Владимира – единственного царского конкурента княжеской крови, но просто так с опасным соперником Иван Васильевич расправиться не смог. Было сфабриковано дело об отравителях – в них записали царского повара Моляву и его сыновей, которые ездили в Нижний Новгород за белорыбицей, когда там находился князь Владимир. Царь вызвал брата в Александровскую слободу. На последней ямской станции перед слободой лагерь Владимира Андреевича был внезапно окружен опричными войсками. В шатер к удельному князю явились опричники Василий Грязной и Малюта Скуратов – знатным боярам царь уже не доверял. Они объявили, что царь считает его не братом, но врагом. Царь побоялся в открытую казнить кровного родственника, поэтому Скуратов и Грязной уговорили князя выпить кубок с ядом НЕПОКОРНЫЙ МЕТРОПОЛИТ Расправившись с неугодным князем, царь задумал поход против Новгорода. Чтобы представить это богоугодным делом Грозный решил получить благословение на поход от митрополита Филиппа. Выступивший против опричнины Филипп находился в опале, сосланный в Тверской Отроч монастырь в Старицу. На переговоры с Филиппом был отправлен Малюта. Когда он зашел в келью Филиппа – тот молился. Малюта обратился к владыке: «Благослови царя идти в Новгород». «Благословляют только добрых на доброе, – отвечал Филипп. – Но делай то, для чего ты послан; не обманывай меня, испрашивая дар Божий». Поняв, что уговорить митрополита не сможет, Скуратов бросился на святителя и задушил его подглавием (подушкой). После этого, вышедши из кельи, он сказал игумену и братии, что Филипп умер от угара, и велел похоронить его. Царь рассудил, что на все воля Божья, и наказывать за самоуправство Малюту не стал. НОВГОРОДСКИЙ ПОГРОМ Вопреки распространенному мнению в новгородском разгроме Малюта не участвовал. Сохранился подлинный отчет, или «сказка», Малюты Скуратова: «В ноугороцкой посылке Малюта отделал 1490 человек (ручным усечением), и с пищали отделано 15 человек». По дороге в Новгород отряд Малюты в Торжке и Твери опричники перебили 500 полочан, выселенных из Полоцка после завоевания города русскими. В тюрьме Торжка содержались 19 пленных татар. Узнав о том, что произошло с полочанами, они решили дорого продать свою жизнь. Едва начались казни, татары напали на Малюту и ножами исполосовали ему живот, так что «из него выпали внутренности». Татар расстреляли из пищалей. Будучи тяжело ранен, Скуратов не мог дальше руководить экзекуциями. Следовательно, его отчет касался исключительно начального этапа экспедиции, на пространстве от Москвы до Твери и Торжка. Но при этом Скуратов перебил больше народа, чем царь во время разгрома Новгорода и Пскова. БРАК ПО РАСЧЁТУ Неправильно видеть в Малюте одного лишь толкового палача. Он был хитрым и расчетливым придворным. После своего возвышения он выдал своих дочерей за представителей знатнейших фамилий. Одна дочь Скуратова стала женой князя Глинского, другая – Дмитрия Шуйского, брата царя Василия Шуйского. Третья дочь Мария вышла замуж за будущего царя Бориса Годунова и сама стала царицей. СМЕРТЬ МАЛЮТЫ И ОПРИЧНИНЫ Однако опричный режим долго не продержался, в 1571 году крымский хан Девлет-Гирей дошел до Москвы и сжег ее. Опричное войско не смогло защитить столицу. Царь в гневе казнил многих опричных воевод. Положение немного исправилось в следующем году, когда земское войско нанесло серьезное поражение крымчакам в битве при Молодях. В том же году опричное войско было распущено. Однако опричникам был дан шанс реабилитироваться, их отправили на штурм крепости Вейсенштейн, в которой засели шведы. В этом походе Малюта не получил, как прежде, места дворового воеводы. 1 января 1573 г. несколько думных дворян, в их числе Скуратов и Грязной, были посланы в проломы крепости на приступ. Обычно воеводы щадили дворян и составляли штурмовые колонны из боярских холопов и стрельцов. Скорее всего дворяне сами напросились на опасную службу, чтобы доказать свою преданность. Малюта был убит на приступе стрелой, лично возглавив штурм крепости(1 января 1573 года при штурме замка Вейсенштейн в Ливонии ). Однако в памяти народной Малюта остался в первую очередь душегубом. Он и похоронен был с почестями, в прославленной православной обители — Иосифо-Волоколамском монастыре. На помин души своего любимца царь пожертвовал немаленькую сумму – 150 рублей ,делал какие-то немыслимые вклады — надо полагать, понимая, как трудно будет Малюте в загробной жизни избавиться от вечных мучений. Но шлейф от его преступлений еще долго тянулся за ним, захватив и членов его семейства. ЕЩЁ РАЗ О ФИЛИППЕ Те, кто обвинял и обвиняет Малюту Скуратова в убийстве святителя Филиппа ссылаются на насколько «первоисточников» — на летописи, воспоминания Таубе и Крузе, сочинения князя Курбского и соловецкое «Житие». Следует сказать, что все без исключения составители этих документов являлись политическими противниками царя, и потому необходимо критическое отношение к данным источникам. Тем более что составлены они были много лет спустя после описываемых в них событий. Историк Вячеслав Манягин подробно рассмотрел версию убийства святителя Филиппа, изучил архивные документы и пришел к следующим выводам: ИСТОЧНИКИ, КОТОРЫМ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ Новгородская третья летопись, под летом 7077 сообщая об удушении свт. Филиппа, называет его «всея Русии чудотворцем», то есть летописец говорит о нем, как об уже канонизированном святом. Это свидетельствует о том, что летописная запись составлена несколько десятилетий спустя после смерти св. Филиппа. Мазуринская летопись за 1570 год, сообщая о его смерти, прямо ссылается на соловецкое «Житие», которое было составлено не ранее самого конца XVI века, а то и в начале XVII века. Разница между событием и летописной записью составляет 30—40 лет! Это все равно, как если бы написанную в 1993 году биографию Сталина через 400 лет стали бы выдавать за непререкаемое историческое свидетельство. Что касается «Мемуаров» Таубе и Крузе, то они многословны и подробны, но их явно клеветнический характер выводит их за скобки достоверных источников. Серьезные научные исследователи не считают их таковыми. Так, ведущий специалист по русской истории того периода, Р.Г. Скрынников отмечает: «Очевидцы событий, Таубе и Крузе, составили через четыре года после суда пространный, но весьма тенденциозный отчет о событиях». Кроме того, нравственный облик этих политических проходимцев, запятнавших себя многочисленными изменами, лишает их права быть свидетелями на суде истории, да и на любом другом суде. То же можно сказать и о князе Андрее Курбском. Будучи командующим русскими войсками в Ливонии, он вступил в сговор с польским королем Сигизмундом, и изменил во время боевых действий. Получил за предательство награду землями и крепостными в Литве. Лично командовал военными действиями против России. Польско-литовские и татарские отряды под его командованием не только воевали русскую землю, но и разрушали православные храмы, что он сам не отрицает в своих письмах к Царю (оговаривая только свое личное неучастие в святотатстве). Как источник информации о событиях в России после 1564 года он не достоверен не только в силу своего резко негативного отношения к государю, но и просто потому, что жил на территории другой страны и не был очевидцем событий. Практически на каждой странице его сочинений встречаются «ошибки» и «неточности», большинство из которых является преднамеренной клеветой. Как ни прискорбно, но и «Житие» митрополита Филиппа вызывает множество вопросов. Оно было написано противниками царя Иоанна примерно 35 лет спустя после кончины святителя, и содержит много фактографических ошибок. Р.Г. Скрынников указывает на то, что «Житие митрополита Филиппа» было написано… в 90-х годах XVI века в Соловецком монастыре. Авторы его не были очевидцами описываемых событий, но использовали воспоминания живых свидетелей: старца Симеона (Семена Кобылина), бывшего пристава у Ф. Колычева и соловецких монахов, ездивших в Москву во время суда над Филиппом». Таким образом, «Житие» составлялось: 1) со слов монахов, оклеветавших святого /Филиппа/; именно их клеветнические показания сыграли решающую роль в неправедном осуждении митрополита Филиппа Освященным Собором Русской Православной Церкви; 2) со слов бывшего пристава Семена Кобылина, охранявшего святого в Отрочьем монастыре и не выполнившего своих прямых обязанностей, а быть может, и замешенного в убийстве. Разумно ли принимать слова таких людей на веру? Вполне понятно отношение этих людей к государю, их желание выгородить себя и подставить других. Таким образом, источники, «свидетельствующие» об убиении свт. Филиппа Скуратовым-Бельским по приказу царя, составлены во враждебном царю окружении, причем много лет спустя после описываемых событий. Их составители пишут с чужих слов, испытывают ярко выраженное неприятие проводимой московским правительством политики централизации и охотно повторяют слухи, порочащие московских государей. Эти первоисточники слишком предвзяты и ненадежны. Притом сами факты — суд над святителем по наущению ряда высших иерархов Церкви, лишение его сана, ссылка и мученическая кончина — не подвергаются автором данных строк ни малейшему сомнению. ~