КАЗАЧИЙ СПЕЦНАЗ ЛЖЕДМИТРИЯ 1 Донской казак Андрей Корела — легенда Смутного времени. Под знаменем С - пост # 110734

 

Сообщение от: 2017-07-02 08:29:39

КАЗАЧИЙ СПЕЦНАЗ ЛЖЕДМИТРИЯ 1 Донской казак Андрей Корела — легенда Смутного времени. Под знаменем Самозванца (красный штандарт с черным орлом) он не проиграл ни одного боя. Атамана Корелу в Москве считали чернокнижником (т. е. «характерником по казацкому образу выражения», как утверждал Н.И. Костомаров), приписывая ему чародейство и колдовство. Этот «человек с тысячью шрамов» наводил на старое московское боярство страх и ужас. Все, за что он брался в качестве командира казачьих отрядов, ему удавалось в полной мере. Своей смелостью и храбростью он прославился еще на Дону. Источники сообщают, что Корела был невысокого роста, коренастый, и весь в рубцах от полученных в боях ран, смотрел на собеседника блестящими ярко синими глазами. «У него были глаза василиска, — с писал о Кореле Исаак Масса, — так что никто не мог выдержать его взгляд, впрочем, это и не удивительно, ибо сей человек слыл чернокнижником». Отряд Корелы — пожалуй, самая яркая страница истории армии Лжедмитрия I. Все поставленные задачи были выполнены отрядом полностью. В российскую историю Корела вошел и как начальник охраны Лжедмитрия I в Кремле, где охрану в царских покоях и на всей территории московского Кремля несли казачьи караулы Андрея Корелы. НАЧАЛО СМУТЫ Смута в России в конце XVI — начале XVII века стала потрясением, поколебавшим самые основы государственного строя. В 1598 г. Земский собор избрал боярина Бориса Годунова царем. В условиях невиданного по масштабам неурожая и голода 1601-1603 гг. произошел обвал экономики, умерших от голода людей считали сотнями тысяч, цена хлеба поднялась в 100 раз. Правительство пошло по пути дальнейшего закабаления крестьянства. Самой большой угрозой власти Б. Годунова стало появление в Польше самозванца, объявившего себя сыном Ивана Грозного. Этот молодой человек назвался царевичем Дмитрием, “чудесно спасшимся” в Угличе. Агенты самозванца усиленно распространяли в России версию о его чудесном спасении от рук убийц, посланных Годуновым, и доказывали законность его права на престол. Лжедмитрий с небольшим отрядом переправился через Днепр неподалеку от Чернигова.Он сумел привлечь на свою сторону огромную массу русского населения, поверившего в то, что он сын Ивана Грозного. Силы Лжедмитрия быстро росли, города открывали ему свои ворота, крестьяне и посадские люди вливались в его отряды. Лжедмитрий двигался на волне начавшейся крестьянской войны. Повсеместный переход пограничных областей на сторону «царя Димитрия» был, ко всему прочему, вызван и небывалой жестокостью годуновских войск по отношению к населению. Конрад Буссов, наемник-ландскнехт войск Годунова свидетельствовал: «В Комарицкой волости они вешали на деревьях за одну ногу несколько тысяч крестьян с женами и детьми и стреляли в них из луков и из пищалей так, что на это прискорбно и жалостно было смотреть». Историк Н.И. Костомаров добавлял, что годуновцы «детей сажали на кол…, младенцев жарили на сковородах». Сохранившиеся документы Разрядной росписи представляют состав карательных войск Годунова против тех волостей, где поддержали повстанцев: «татар касимовских, царева двора Исеитова полку». Костомаров дополняет: «В московском войске было наполовину татар и прочих инородцев, и они-то особенно варварски свирепствовали. Ничего подобного не делалось народу от дмитриевцев, и эта разница отверждала народ в убеждении, что Дмитрий настоящий царевич» КРОМЫ 3 декабря 1604 г. крепость Кромы перешла на сторону повстанцев. Сегодня Кромы — небольшой городок в Орловской области, не имеющий какой-либо значимости в сельском хозяйстве и промышленности. Незамысловатая по фортификации тыловая крепостица, находящаяся на восточной окраине Северщины, открывала прямой путь на Мценск и Тулу, а значит, и на Москву. Это произошло зимой и весной 1605 г., в самый разгар Смуты. Лжедмитрий отдал приказ атаману донских казаков Андрею Кореле: не вступая в соприкосновение с московитами, войти в Кромы и закрепиться в крепости. До начала осады Кром гарнизон крепости состоял из 200 стрельцов и небольшого числа казаков. Численность отряда Корелы, по разным оценкам, не превышала 600 воинов. Рискованное предприятие удалось: казачий отряд скрытно миновал сторожевые разъезды годуновского войска , вошел и захватил Кромы. Некоторые действия Корелы вне представления о том, что он действительно был «характерником», или как говорили в Средневековье — чернокнижником, не находят разумного объяснения. Например, совершенно непонятно, как ему средь бела дня во главе отряда казаков и обоза с продовольствием удалось проехать в Кромы сквозь боевые порядки московитов воеводы Шереметева. Стольник Бутурлин, проводивший специальное дознание, зафиксировал в своем протоколе, что стрельцы Шереметева «слышаху токмо многогажды ископыть и храп лошадиный, такоже скрып саней многих, но николе же не видяху». Посланные царские войска попытались отбить крепость.Казалось, под Кромами в годуновском лагере было собрано столько сил и средств, что низенькая земляная крепостица должна была быть гарантированно стерта в порошок. Действительно, здесь собрали все необходимое: тьму солдат и уникальную артиллерию. В январе 1605 года Разрядный приказ доставил в лагерь Кромы тяжелую осадную артиллерию. Исключительные по разрушительной мощи немецкие мортиры и специальная стенобойная пушка «Лев Слободской» Днем и ночью семьдесят пушек непрерывно бомбардировали крепость, но осажденные действовали уверенно и без паники. По распоряжению Корелы стрельцы и казаки покинули город и все пербрались в крепость. Впрочем, города как такового уже не существовало. Воевавшие на стороне правительственных войск немецкие ландскнехты-конники ночью подожгли город так, что, по воспоминаниям участника осады Конрада Буссова, «он выгорел дотла и не осталось от домов ни одного кола». Буссов добавляет, что «казаки вырыли вокруг всей оборонительной ограды снаружи и изнутри глубокие рвы. Из обоих рвов землю повыбрасывали наверх и сделали изнутри под оградой так много сквозных лазеек, что можно было, если нужно, мигом выйти и войти. Свои жилища казаки, подобно мышам, устроили тоже в земле, так что никакой пушкой их нельзя было потревожить. От наружного вала они прорыли к шанцам московитов маленькие рвы и прятались в них». Город ушел под землю. Но атакующим от этого легче не стало. Наоборот, их потери возрастали с каждым днем. Казаки вырыли подземелья очень глубоко, ниже замерзшего поверхностного пласта, где им не были страшны лютые морозы, а московское войско коченело от холода на ледяном ветру, в палатках и шалашах. Казаки привезли с собой, как писал Н.И. Костомаров, «не только сухари, но еще и довольно водки, и в своих норах жили они весело — пили, гуляли; слышны были в Кромах трубы и песни». Войско Годунова подверглось и изощренной психологической обработке. Привезенные ими в Кромы женщины, так сказать, без комплексов, забирались на земляной вал и, раздевшись донага, на виду у годуновского лагеря, показывали «оскорбительные постыдные телодвижения» в знак особого презрения и издевательства. Подземные укрепления обороняющихся были устроены таким образом, что атакующая сторона не могла проникнуть в них. Многочисленные наружные выходы были настолько узки, что в них мог протиснуться только один человек. Каждого, кто пытался проникнуть в подземный лабиринт, из темной глубины поражала пуля, выпущенная умелой рукой. Узкая тропа, ведущая к крепости снизу, не позволяла атаковать широким фронтом. Исаак Масса красочно и со знанием фактуры описывает, как это происходило: «Каждый день двести или триста пеших казаков с длинными пищалями делали вылазки из Кром, выманивали из лагеря некоторых охотников добыть себе чести, полагавших, что они верхами на лошадях настигнут казаков, но казаки столь искусны в стрельбе из мушкетов и длинных пищалей, что не давали промаха и всегда успевали подстрелить всадника или лошадь и так каждодневно клали мертвыми тридцать, пятьдесят, шестьдесят воинов из московского войска, среди коих было много молодых, красивых дворян и были люди, искавшие себе чести». Ежедневно в московском войске погибало 50–60 воинов. Поражение войск Шереметева под Кромами привело Годунова в ярость. Для взятия крепости была направлена 50-тысячная армия во главе с князем Федором Мстиславским. Небольшой гарнизон оказался один на один с 70-тысячной армадой (включая и отряд Шереметева). Новая попытка штурма с применением тяжелой артиллерии успеха московской рати не принесла. Годуновским войскам удалось занять вал. Однако казаки не отступили и не капитулировали: все, как один, они бросились отбивать вал — пошла жесточайшая рукопашная схватка. Из госпитальных нор, выкопанных в качестве укрытий в основании вала, выползли даже тяжелораненые казаки, многие из которых умирали от напряжения и кровопотери, но продолжали стрелять до последнего вздоха. Нападавшие были сметены . Большие потери понес и гарнизон Кром. Атаман Корела отправил в лагерь Лжедмитрия гонца с сообщением о том, что в случае неприбытия в ближайшие дни подкрепления он будет вынужден сдать крепость. Оценив обстановку, Лжедмитрий принял рискованное решение, отправив под Кромы все свои немногочисленные силы. Командиром отряда, шедшего на выручку осажденных, был назначен сотник из путивльского гарнизона Юрий Беззубцев. Казаки и возы с хлебом прошли в крепость целыми и невредимыми через войско осаждавших и никто им не помешал! Поистине можно согласиться с мнением известного историка казачества В. Д. Сухорукова, отметившего в изумлении: «Для современников осада Кром казалась столь непонятною, что шведский дипломат Петрей в записках своих называет Корелу волшебником». С прибытием отряда Юрия Беззубцева осажденные восстановили свою боеспособность. Теперь у них не было недостатка в боеприпасах и продовольствии. Повстанцы возобновили свои вылазки, но после месяца не самых кровопролитных схваток, в одной из которых был ранен Корела, подземный гарнизон прекратил нападения на годуновцев. МОСКВА 13 апреля неожиданно, «от апоплексического удара»(скорее всего был отравлен), скончался царь Борис Годунов. Лжедмитрий немедленно отдал приказ о выступлении всех наличных сил из Путивля на Кромы. Не дожидаясь подхода основных повстанческих сил, заговорщики подали сигнал к мятежу. Даже сегодня, четыреста лет спустя, события, разыгравшиеся в лагере царского войска на рассвете 4 мая 1605 г., воспринимаются как фантастический боевик. Мятеж начался с того, что люди заговорщиков устроили одновременный поджог лагерных построек в разных местах. И хотя силы заговорщиков и остальных находились в соотношении 15: 100, а большая часть военного руководства армии, включая нового главнокомандующего Михаила Катырева-Ростовского, осталась верна присяге, авантюра блестяще удалась. 70-тысячная армия, которой не составило бы ни малейшего труда раздавить малочисленный отряд казаков Корелы, вышла из повиновения: лагерная чернь (крестьяне, холопы и т. д.) выступила на стороне повстанцев. События развивались с невероятной быстротой. Заговорщики из полков рязанского дворянина Прокопия Ляпунова, одного из главных организаторов заговора, захватили наплавной мост через реку Крому и блокировали его от захвата верными режиму людьми. Прозвучал сигнал трубача, и конные отряды казаков Корелы и Беззубцева ринулись с вершины холма вниз к мосту, где ратники Ляпунова, державшие мост, открыли им путь сквозь свое войско. Ворвавшись в деморализованный лагерь, казаки сразу же устремились в места размещения артиллерии, заранее сообщенные им заговорщиками. Там находились наиболее ярые противники Лжедмитрия. В панике те побежали, донцы же, догонявшие их, секли их плетьми, но не рубили, приговаривая “Потом в бой не ходите против нас!”». Армия Годунова прекратила свое существование и разбежалась. После снятия осады Кром «спецназ» атамана Корелы вновь оказался в распоряжении будущего государя. Казаки двинулись на Москву. Обойдя на Оке заслоны и сторожевые посты правительственных войск, отряд Андрея Корелы форсировал водный рубеж и 31 мая стал лагерем в шести километрах от Москвы. О том, какова была реакция московских правителей в столице на появление людей Корелы у стен Москвы, очень точно подметил Р. Скрынников: «Если бы у стен Москвы появились полки П.Ф. Басманова и братьев Голицыных (воеводы, перешедшие под знамена Лжедмитрия), они не произвели бы такого переполоха, какой вызвали казаки. Само имя Корелы было ненавистно боярам и столичному дворянству, пережившим много трудных месяцев в лагере под Кромами. Власть имущие имели все основания опасаться того, что вступление казаков в город послужит толчком к общему восстанию. Как только богатые («лучшие») люди узнали о появлении Корелы, они тотчас начали прятать имущество, зарывать в погребах деньги и драгоценности. Правительство удвоило усилия, чтобы как следует подготовить столицу к обороне. Весь день 31 мая по городу возили пушки и устанавливали их на крепостных стенах». Отряд Корелы привлек на свою сторону мужиков из подмосковного Красного села и, смешавшись в их толпе, маскируя оружие, совершил еще одну невероятную операцию: 1 июня в 9 часов утра казаки Корелы и красносельские мужики, пройдя через все усиленно охраняемые укрепления города, проникли в самый центр Москвы, в Китай-город, и с лобного места на Красной площади посланцы Лжедмитрия Плещеев и Пушкин при большом стечении народа огласили послание Лжедмитрия к населению. Прослышав, что в Москве появились посланцы «царевича Дмитрия», на Красную площадь устремился едва ли не весь город. Под шум разгоревшегося спора казаки Андрея Корелы поставили точку в «подземных войнах»: они неожиданно и дружно напали на охрану московских тюрем и освободили большое количество узников годуновского режима, немедленно доставив их на Красную площадь. Эффект от появления у Лобного места сотен истерзанных пытками людей был сродни взрыву порохового погреба — в Москве началось народное восстание против существующей власти. Подлинными героями восстания были не перешедшие на сторону Самозванца дворяне, а «черные люди» — низы столицы и вольные донские казаки во главе с атаманом Андреем Корелой. Разгром был неслыханный. Царский дворец был взят без боя — дворцовая охрана разбежалась. Были разгромлены подворья бояр, причем не только сторонников Годуновых. Это был первый в истории Москвы государственный переворот, завершившийся победой повстанцев. Все усилия правительственной пропаганды, направленные на дискредитацию и обличения в самозванстве нового царя, не помогли — народ, как утверждали исследователи Смуты, имел собственное представление о правлении Годуновых. И отказал им в доверии, поддержав того, кто вошел в историю под именем Лжедмитрия I. Судьба Андрея Корелы доподлинно неизвестна. Скорее всего, Корела покинул Москву, чем и избежал участи, постигшей Лжедмитрия I, убитого через год после восшествия на престол. ~