ЧУМА В МОСКВЕ В XVII И XVIII СТОЛЕТИИ В средневековой Москве существовали все условия для развития м - пост # 108946

 

Сообщение от: 2020-02-15 19:28:06

ЧУМА В МОСКВЕ В XVII И XVIII СТОЛЕТИИ В средневековой Москве существовали все условия для развития масштабных пожаров, эпидемий чумы и других заразных болезней. Огромный по тем временам город был плотно застроен деревянными постройками, от усадеб и хором знати и купечества до мелких лавок и лачуг. Москва буквально тонула в грязи, особенно во время весенней и осенней распутиц. Ужасная грязь и антисанитария присутствовали в мясных и рыбных рядах. Нечистоты и мусор, как правило, просто выбрасывались во дворы, на улицы, в речки. Кроме того, несмотря на огромное население, в Москве не было загородных кладбищ. Умерших хоронили внутри города, при каждой приходской церкви существовали кладбища. В 17 столетии таких кладбищ в черте города было более 200. Регулярные неурожаи, голод, антисанитария в «мегаполисе» того времени создавали благоприятные условия для распространения заразных болезней. Необходимо учесть и тот фактор, что медицина в тот период находилась на крайне низком уровне. Главным методом лечения лекарей тогда было кровопускание. Кроме того, главным средством от мора считались молитвы, чудотворные иконы (которые с точки зрения современной медицины, являлись источниками самой разнообразной заразы) и заговоры знахарей. Не удивительно, что во время мора 1601-1609 гг., эпидемией были охвачены 35 русских городов. Только в одной Москве погибло до 480 тыс. человек (с учётом, бежавших из сельской местности охваченной голодом). Ещё одна страшная чума поразила Москву и Россию в 1654-1656 гг. В 1654 году в Москве в течение нескольких месяцев свирепствовал страшный мор. Люди умирали ежедневно сотнями, а в разгар чумной эпидемии - и тысячами. Чума поражала человека быстро. Болезнь начиналась с головной боли и жара, который сопровождался бредом. Человек быстро слабел, начиналось кровохарканье; в других случаях на теле появлялись опухоли, нарывы, язвы. Через несколько дней больной умирал. Смертность была очень высокой. В эти жуткие месяцы далеко не всех погибших смогли похоронить по установленному обычаю при церквах, там просто не хватало места. Власти, уже имели представление об опасности близости «зачумленных» могил к человеческому жилью, однако никаких мер к изменению ситуации не предприняли. Только те кладбища, которые находились непосредственно в Кремле, были обнесены высоким забором и после эпидемии, наглухо заколочены. Погребать в них тела запретили, чтобы снова «моровое поветрие на люди не учинилось». Как лечить болезнь никто не знал. Многих заболевших в страхе оставляли без ухода и помощи, здоровые старались избежать общения с больными. Те, кто имел возможность переждать мор в другом месте, покидали город. От этого болезнь получала ещё более распространение. Обычно покидали Москву люди состоятельные. Так, из города выехала царская семья. Царица с сыном выехала в Троице-Сергиев монастырь, затем в Троицкий Макарьев монастырь (Калязинский монастрырь), а оттуда собиралась уехать ещё дальше, в Белоозеро или Новгород. Вслед за царицей выехал из Москвы и патриарх Тихон, который в то время имел почти царские полномочия. По их примеру побежали из Москвы высшие чиновники, уезжали в соседние города, свои вотчины. Вскоре стали разбегаться и стрельцы из гарнизона города. Это привело к почти полной дезорганизации системы власти в Москве. Город вымирал целыми дворами, улицами. Хозяйственная жизнь замерла. Большинство городских ворот было заперто, как и Кремль. Из мест заключения сбежали «колодники», что привело к увеличению беспорядка в городе. Процветало мародёрство, в том числе в «выморочных» дворах (где обитатели умерли), что приводило к новым вспышкам мора. Никто с этим не боролся. Только в Калязине царица несколько опомнилась и предприняла меры карантинного характера. Было приказано установить крепкие заставы по всем дорогам, и проверять проезжающих. Этим царица хотела предотвратить попадание заразы в Калязин и под Смоленск, где располагался царь с войском. Письма из Москвы в Калязин переписывались, подлинники сжигались, а царице доставляли копии. На дороге жгли огромные костры, проверялись все покупки, чтобы они не были в руках заражённых. Был отдан приказ в самой Москве заложить окна и двери в царских покоях и кладовых, чтобы болезнь не проникла в эти помещения. В августе и сентябре чума достигла своего пика, затем пошла на спад. Учёта жертв не велось, поэтому исследователи могут только приблизительно представить масштаб трагедии постигшей Москву. Так, в декабре окольничий Хитрово, который заведовал Земским приказом, имевшим полицейские функции, приказал дьяку Мошнину собрать сведения о жертвах мора. Мошнин провёл ряд исследований и представил данные по разным сословиям. В частности, оказалось, что в 15 обследованных тягловых слободах Москвы (всего их, кроме стрелецких, было около полусотни), число умерших составило 3296 человек, а оставшихся в живых 681 (видимо, считали только взрослое мужское население). Соотношение этих цифр показывает, что во время эпидемии погибло более 80% слободского населения, т. е. большинство податного населения Москвы. Правда, надо учесть, что часть населения смогла сбежать и выжила за пределами Москвы. Даже при таком условии, смертность была огромной. Это подтверждает и смертность в других социальных группах. В 10 боярских домах в Кремле и Китай-городе из 2304 дворовых людей умерло 1964, т. е. 85% всего состава. Во дворе боярина Б. И. Морозова из 343 людей уцелело 19, князя А. Н. Трубецкого из 270 – 8, князя Я. К. Черкасского из 423 – 110, И. В. Морозова из 60 – 15, князя Н. И. Одоевского из 295 – 15 и т. д. Исследователи предполагают, что Москва в 1654 году потеряла более половины своих жителей, т. е. до 150 тыс. человек. ~