#НР_ВОВ Т-34-85 НА УЛИЦАХ БЕРЛИНА, 1945 г. Штурм Берлина показал, что без тесного взаимодействия в - пост # 108252

 

Сообщение от: 2021-02-18 14:29:43

#НР_ВОВ Т-34-85 НА УЛИЦАХ БЕРЛИНА, 1945 г. Штурм Берлина показал, что без тесного взаимодействия всех родов войск успех невозможен. Танкисты били по чердакам и верхним этажам зданий, выкуривая оттуда снайперов и пулемётчиков. Пехота уничтожала фаустников, "гнездившихся" в подвалах. Двигаясь вперед по городским улицам, танкисты, как правило, прикрывали и друг друга. Для боя в городских кварталах при­менялось специальное построение под названием «елочка».Пока один танк выдвигался, второй, стоя на противоположной стороне, вёл огонь по противнику. Танки взаимодей­ствовали огнем попарно, а пары — между собой. Два танка — простреливал всю улицу: один танк — правую ее сто­рону, другой — левую. Такая пара дви­галась уступом, друг за другом, — по обеим сторонам улицы. Другая пара шла следом за первой и поддерживала ее огнем. Автоматчики передвигались на броне, при встрече с противником они спешивались и вели бой в тесном взаи­модействии с экипажем «своего» танка. В уличных боях именно на них ложилась основная работа по уничтожению «фаустников». Основным врагом наших танков стал пехотинец, вооруженный «фаустпатроном» (Faustpatrone), «панцерфаустом» (Panzerfaust) или «панцершреком» (Panzerschreck). Красноармейцы, не разбиравшиеся в тонкостях немецких названий, называли все виды этого оружия «фаустпатронами», или короче — «Фаустами», а солдат, использовавших их, — «фаустниками». Во время боев в городах на «фаустпатроны» приходилось до 70% всех подбитых танков. В качестве защиты от них в начале 1945 года боевые машины начали оборудовать противокумулятивными экранами, которые изготавливались и устанавливались силами танкоремонтных подразделений из тонких металлических листов, сетки и даже спиралей Бруно, сплющенных танковыми гусеницами. Кумулятивная граната «фаустпатрона», взрываясь на экране, разносила его в клочья, но на основной броне оставляла лишь оплавленную вороночку, которую танкисты, с черным юмором людей ежеминутно смотрящих в глаза смерти, называли «засос ведьмы». К сожалению, разрывами снарядов и каменными обломками зданий часто срывало или деформировало экраны. О том, какие это вызывало последствия, рассказал в своей повести-воспомина­нии «Последний бой — он трудный са­мый» В. Миндлин, участник штурма Берлина, гвардии подполковник, ко­мандир 11-го отдельного гвардейского тяжелого танкового полка: «Вот стоит машина с наглухо задраен­ными люками, из нее сквозь броню слы­шен визг вращающегося умформера ра­диостанции. Но экипаж молчит... Не от­зывается ни на стук, ни по радио. В баш­не — маленькая, диаметром с копейку, оплавленная дырочка, — мизинец не пройдет. А это — «фауст», его работа! Экран в этом месте сорван, концентри­рованный взрыв ударил по броне... Синеватыми огоньками брызжет сварка: только так можно вскрыть зад­раенный изнутри люк.Из башни достаем четырех погибших танкистов. Молодые, еще недавно весе­лые сильные парни. Им бы жить да жить. Кумулятивная граната прожгла сталь брони, огненным вихрем ворва­лась в машину. Брызги расплавлен­ной стали поразили всех насмерть... Не затронуты ни боеукладка, ни баки с горючим, ни механизмы. Погибли лишь люди, и вот, как будто в последнем строю, лежат они, тан­кисты, у гусеницы своей боевой ма­шины. А танк — живой — стоит посреди ули­цы, низко к мостовой опустив пушку, как бы скорбя по погибшему экипажу. А людей уже нет. Кто видел танковый бой, тот знает, как страшно гибнут танкисты. Если снаряд или «фауст» поразил боеукладку, баки с горючим, танк погиба­ет мгновенно — взрывается, и ничего живого в нем и возле танка не остается. Экипаж погибает без мучений. Однако бывает и так: пробил снаряд или «фауст» броню, тяжело ранены все члены экипажа, и машина горит, огонь идет к боеукладке, к бакам с го­рючим, а погасить его экипаж не в со­стоянии. Надо покинуть танк и до взрыва успеть отбежать на безопасное расстояние. Но у раненых танкистов уже нет сил, отдраить люки, открыть их. И слышишь крики заживо горящих людей. Помочь им нельзя: люки закры­ты изнутри, можно, повторю, открыть только сваркой. Нет более жестокого боя, чем танко­вый бой. Нет страшнее смерти, чем смерть в горящем танке». Вести уличный бой с открытыми ба­шенными люками было нельзя: из лю­бого окна могла вылететь ручная грана­та. Поэтому экипажи получили при­каз — люки закрывать, но не задраивать. В результате безвозвратные потери лич­ного состава несколько снизились. ~