ИНОСТРАНЦЫ О РУССКОЙ БАНЕ И РУССКИХ БАНЩИЦАХ. «Дмитрий Самозванец никогда не ходил в баню (а ещё он - пост # 107504

 

Сообщение от: 2022-06-16 07:07:02

ИНОСТРАНЦЫ О РУССКОЙ БАНЕ И РУССКИХ БАНЩИЦАХ. «Дмитрий Самозванец никогда не ходил в баню (а ещё он не ложился спать после обеда и бороды не носил): жители Московские заключили из того, что он не Русский!» - Николай Михайлович Карамзин С прошлых веков сохранилось немало документов и путевых заметок иностранцев, которые описывали быт и нравы русских людей. Одним из самых непонятных для приезжих была традиция русской бани. Русский банный ритуал приводил в шок некоторых приезжающих иностранцев, которые называли происходящее действо пыткой и самоистязанием. Но при этом чужестранцы как правило, с уважением отмечали русский обычай много и часто мыться и париться в бане. Немецкий учёный и путешественник Адам Олеарий (1603–1671) сделал вывод: «Такая энергичная терапия не лишена была некоторого практического смысла»,«Такая перемена противоположных деятелей благоприятствует их здоровью» Камер-юнкер Берхольц, находившийся некоторое время при дворе Петра I, записал в своём дневнике, что побывал в русской бане: «Нашёл, что она очень полезна и положил себе наперёд почаще прибегать к ней» Н. И. Костомаров, описывая жизнь Московского государства в XVI–XVII веках, отмечал: «Жившие в Москве немцы заимствовали от русских их мыльни, но придавали им более комфорта» Если в Европе, горожане в баню ходили по принципу "за одно и помоемся" (европейская баня была местом для общения, еды, питья, игр. В ней можно было подстричься, побриться, вырвать зуб, развлечься с банной проституткой [европейские банные уставы содержали формулировки аналогичные уставам средневековых домов терпимости]), то в русскую баню ходили именно для того чтобы попарится и помыться. Если в Европе существовали отдельные мужские и женские бани (судебный кодекс раннего средневековья Валенсийский сборник (1189 г.) в разделе «О бане и ее штрафе» предусматривал раздельное омовение как мужчин и женщин, так и христиан и евреев), то в Руси - России существовали общие бани. Мужчины и женщины мылись в разных отделениях, но при выходе из парной они, голые, разгоряченные паром и вениками, встречались у выхода, вступали без стеснения в разговоры, вместе окунались в реку или в снег. Только в XVIII столетии вышел Устав, где строго запрещалось «мужскому полу старее семи лет входить в торговую баню женского пола и женскому полу — в торговую баню мужского пола, когда в оных другой пол парится». Владельцы бань поступили просто — печь была перенесена на середину строения бани, а само строение разгородили надвое, сделав два входа - выхода. Общие бани почему то страшно возмущали иностранцев любителей банных европейских проституток. У польского дипломата Бернгарда Таннера, посетившего Москву в 1678 году, остались следующие впечатления: «В Москве я видел две бани — одну отдельную на р. Москве, другую в Белом городе на р. Неглинной. Как везде, так точно и здесь они ведут себя неблагородно, даже еще хуже. Ради любопытства никоторые из нас захотели посмотреть на нее, и по принятому у нас обыкновению пришли покрытыми, думая, что здесь моются так же, как и в наших краях, но с первого же шага заметили разницу: дверь, увидели мы, отворена, окна не заперты, но в бане было все-таки очень жарко. Как завидели москвитяне нас покрытыми, — сами они безо всякого стыда были голы совершенно — так и разразились хохотом. Прислуги тут нет, банщика и цирюльника тоже; кому надо воды, тот должен был сам спускаться к реке. Мы побыли там немного, и ушли сухими, как пришли, поглядев на их способ мыться, как они вместо того, чтобы тереться, начали хлестать себя прутьями, орать, окачиваться холодной водой да, сверх того, при детях выделывать непристойные телодвижения. Нам стало противно, мы со смехом и вышли. Так же моются, видели мы, и женщины и тоже голыми бегают взад и вперед, не стесняясь» Барон Августин Майерберг писал в 1661 году: «В общественных банях бывают в большом числе и женщины простого звания; но хотя моются там отдельно от мужчин за перегородкой, однако ж совсем нагие входят в одну дверь с ними, а если которой-нибудь придет такая охота, она остановится на ее пороге, да и не стыдится разговаривать при посторонних с мужем, который моется, с самою вздорною болтовнѐю. Да даже и сами они, вызвавши кровь таким же, как и мужья их, сеченьем и хлестаньем к самой коже, тоже бегут к ближней реке, смешавшись с мужчинами и нисколько не считая за важность выставлять их нахальным взглядам свою наготу, возбуждающую любострастие». Совместное мытье мужчин и женщин в обнаженном виде было нормой не только в Москве. Немецкий географ и секретарь голштинского посольства в Московию Адам Олеарий описал точно такие же банные обычаи в Астрахани: «В Астрахани я, чтобы видеть лично, как они моются, незамеченным образом отправился в их баню. Баня была разгорожена бревнами, чтобы мужчины и женщины могли сидеть отдельно. Однако входили и выходили они через одну и ту же дверь, притом без передников; только некоторые держали спереди березовый веник до тех пор, пока не усаживались на место. Иные не делали и этого. Женщины иногда выходили без стеснения голые — поговорить со своими мужьями». В Нижнем Новгороде дипломату из персидского посольства удалось подслушать банные разговоры между мужчинами и женщинами: «Жители города – христиане, подданные московского царя; впрочем, имеют непристойные обычаи: ибо в этой стране лучшее удовольствие – бани, но в них моются мужчины и женщины вместе, без одежды; дозволяют себе весьма неприличные речи – более, чем допускает благопристойность в каком-либо государстве». Свидетельство французского военного на русской службе Шарля Массона де Бламона о Петербургских общественных банях конца XVIII века показывает, что характер общественных русских бань не изменился и к этому времени, даже в новой российской столице — Санкт Петербурге: «Хотя русские бани и описывались много раз, но я все же считаю нелишним поговорить о них здесь, так как они сильно влияют на характер и нравы женщин из простонародья. Приехав в Россию, я решил сам лично проверить то представление, которое у меня сложилось на основании рассказов путешественников, и, которому я не очень доверял... Итак, однажды с одним из друзей я отправился на берег Невки к общественным купальням; идти далеко не пришлось, чтобы убедиться, что русские красавицы привыкли выставлять свои прелести перед прохожими. Толпа женщин всех возрастов, привлеченных июньской жарой, не сочла даже нужным идти в ограду купальни. Раздевшись на берегу, они тут же плавали и резвились. С тех пор я много раз бывал в банях и видел то же, что и на берегу островов Невы. Но после набросанной выше картины большие подробности были бы слишком непристойны. Эти обычаи не только кажутся нам оскорбительными, но они и действительно оскорбительны у недикого народа, уже носящего одежду, но, в сущности, они вовсе не являются результатом развращенности и не свидетельствуют о распутстве. Скажу больше, вовсе не эти бани доводят народ до распутства, наоборот, они, несомненно, очень полезны для него. Сердце русского юноши не трепещет и кровь не кипит при мысли о формирующейся груди. Ему нечего вздыхать о тайных, неведомых прелестях — он уже с детства все видел и все знает. Никогда молодая русская девушка не краснеет от любопытства или от нескромной мысли, от мужа она не узнает ничего для себя нового... И надо сказать правду, насколько непристойно держатся женщины, настолько же девушки сдержанны и скромны. В них от природы заложены задатки глубоких и нежных чувств. Только с трудом развращаются они под влиянием окружающей испорченности. Почти все девушки обладают природным умом и прелестью; их глаза, ноги и руки не оставляют желать лучшего; в них есть та непринужденность, тот вкус к нарядам и приятность в разговорах, которые встречаются только у француженок. Присущая женщинам стыдливость притупляется как благодаря привычке к такому обращению с мужчинами, так и благодаря совместному посещению бань с детства». НАТИРАЛЬЩИЦЫ , МАХАЛЬЩИЦЫ , РАСТИРАЛЬЩИЦЫ . В просвещённой Европе термин «банщица» был созвучен «проститутке». Сравнить женщину с банщицей, или сказать «рожденный банщицей» было страшным оскорблением в средневековой Европе. Европейские банные уставы особо оговаривали, что «ни один хозяин бани не должен держать у себя женщину, страдающую опасной болезнью» и «не следует никого насильно или обманно привлекать в бани». Аналогичные формулировки содержались в уставах средневековых домов терпимости. Просматривая свидетельства иностранцев о русской бане XVII – XVIII веков можно обнаружить особенность торговых бань и домовых бань богатых русских людей: в этих банях мужчин мыли девушки. Причем в этих банных услугах не было ни малейшей сексуальной подоплеки, характерной для средневековых бань Европы: в России девушки в русских банях действительно просто мыли посетителей, чаще всего весьма «равнодушно». На Руси банщиц называли натиральщицы, банные девы, махальщицы, растиральщицы. По сведениям из различных источников, в том числе зарубежных, они были неотъемлемой частью русской бани в 16, 17 и 18 века в России. Это была целая должность, почётная работа, на которую нанимали только самых красивых в округе, и статных девушек, хотя и из низших сословий. В простонародных банях махальщиц не было, там было принято самообслуживание. Такого рода услуги предоставлялись в большинстве своём представителям высоких сословий. Чаще всего банных дев, махальщиц, брали на эту работу содержатели частных бань. Были такие традиции в богатых семействах, в коих не переводилось множество гостей. Эта традиция оказания банных услуг являясь частью русского гостеприимства для приезжих купцов, путешественников и иностранцев. Голштинский дворянин Фридрих Вильгельм Бергхолц так писал о русских банщицах в 1721 году: «Русские и чухонские женщины, прислуживающие там, превосходно знают свое дело. Они, во-первых, умеют дать воде, которую льют на раскаленные печные кирпичи, ту степень теплоты или холода, какую вы сами желаете, и, во-вторых, мастерски ухаживают за вами. Сначала, когда полежишь немного на соломе, которая кладется на полке и накрывается чистою простынею, они являются и парят вас на этом ложе березовыми вениками, сколько вы сами хотите, что необыкновенно приятно, потому что открывает поры и усиливает испарину. После того они начинают царапать везде пальцами, чтобы отделить от тела нечистоту, что также очень приятно; затем берут мыло и натирают им все тело так, что нигде не останется ни малейшей нечистоты; наконец, в заключение всего, окачивают вас, по желанию, теплою или холодною водою и обтирают чистыми полотенцами. По окончании всех этих операций чувствуешь себя как бы вновь рожденным. Непривычные к бане и не выносящие большого жара после того страшно ослабевают; поэтому выходя из бани, надобно очень тепло одеваться, чтобы не простудиться. Но русские бросаются, совершенно нагие (даже в начале зимы, когда вода еще не замерзла), из самых жарких бань в самую холодную воду и чувствуют себя очень хорошо, потому что с детства привыкли к этому; я, однако ж, не посоветовал бы никакому иностранцу пробовать подражать им». Будущий бургомистр Амстердама и друг царя Петра Николаас Витсен во время поездки со своим отцом по России в 1664 – 1665 годах также встретился с девушками в банях: «У людей знатных отдельные бани в своих домах, где девушки моют купающихся мужчин и женщин… Здесь я узнал их бани, это бани парные. Помещение нагревают печами, а горячие камни, лежащие на них, поддерживают и увеличивают жару тем, что образуется пар, когда на камни льют воду. В бане стоят друг над другом 2—3 ряда лавок, на которые каждый может лечь голым. Самые верхние скамьи — самые жаркие. Обслуживают девушки или, если хотят, слуги; они трут тело и ополаскивают его, а также слегка бьют, чтобы открылись поры…». Немец Адам Олеарий также подтверждает русскую традицию мытья гостей в домовой бане женщинами: «Для мытья отряжают женщину или девицу. Если у кого в гостях моется близко знакомый и любезный приятель, то к нему относятся очень внимательно, ухаживают за ним и берегут его». Голландец Ян Стрюйс уточняет, что и в Немецкой слободе Москвы в банях для «немцев» прислуживали женщины: «У немцев в Москве свои особые бани, они посыпаются благоуханными травами и цветами, которые придают аромат воде. У них отдельные комнаты, где одеваются, отдыхают в постели после бани, попарившись и хорошо обсушившись, в чем помогают женщины, которые хорошо справляются с этим. Затем приходит другая служанка, иногда самая старшая, смотря по положению гостей, и ставит на стол одно или несколько вкусных блюд, чарку меда или ботвинью для подкрепления после купанья». Только в конце 18-го столетия при Екатерине Великой русские бани стали раздельными, после чего профессия натиральщиц исчезла. Она сохранилась только банях для аристократии, в банях высшей категории. Зато появилась профессия банщиков, куда шли крепкие и сильные мужики, которые уже не занимались обмахиваниями, натираниями и прочими несусветными для мужского сословия угодиями. ~